#Космос

Перед вами планетарная туманность NGC 2440, находящаяся в созвездии Корма на расстоянии около 4 000 световых лет от Земли.

Это не просто газопылевое облако в космосе, а то, что осталось от звезды, которая когда-то была похожа на Солнце: на исходе жизни она сбросила внешние слои, обнажив свое раскаленное ядро, которое начало "дожигать" окружающий материал своим мощным излучением.

Обнаженное ядро, расположенное в центре туманности, представляет собой белый карлик — самый горячий из известных с температурой поверхности около 200 000 градусов Цельсия. Для сравнения: температура поверхности Солнца около 5 500 градусов.

Этот раскаленный остаток, чья светимость в 1 100 раз превосходит солнечную, и делает туманность видимой: ультрафиолетовое излучение ионизирует выброшенный газ, из-за чего он начинает светиться.

Форма NGC 2440 не похожа на аккуратный "пузырь". Туманность сложная, асимметричная, местами словно "рваная", встречаются узлы и неравномерные струи. Связано это с тем, что звезда сбросила свои оболочки не за один заход: выбросы происходили импульсами и каждый раз в разных направлениях — поэтому туманность выглядит хаотично.

Исследование таких объектов имеет огромную ценность для прогнозирования будущего Солнечной системы. Дело в том, что мы не можем проследить эволюцию одной и той же звезды от ее рождения до гибели — жизненный цикл занимает миллиарды лет. Но солнцеподобные звезды во Вселенной представлены на разных этапах жизни: где-то они только начали "разгораться", где-то пребывают в стабильном состоянии, где-то уже раздуваются в красные гиганты, а где-то, как здесь, завершили свой эволюционный путь и оставили после себя планетарную туманность с белым карликом.

И вот, объединяя такие "кадры", полученные из разных уголков Млечного Пути, мы фактически воссоздаем хронологию событий и понимаем, какое будущее ждет наше Солнце. Пока оно находится на главной последовательности, каждый миллиард лет его светимость будет увеличиваться примерно на 10%. Уже при таком росте Земля со временем станет непригодной для жизни*, хотя простейшие организмы, скрывающиеся глубоко под поверхностью, будут продолжать существовать еще несколько миллиардов лет.

*Эволюция Солнца приведет к сильному повышению температуры на Земле, испарению всех водоемов, включая Мировой океан, и последующему росту температуры из-за усиления парникового эффекта. Земля станет подобием Венеры.

Затем, когда запасы водорода в светиле начнут заканчиваться, ядро сожмется и разогреется еще сильнее, а внешние слои звезды начнут раздуваться — Солнце перейдет в фазу красного гиганта примерно через 5–6 миллиардов лет. Это приведет к поглощению Меркурия и Венеры, хотя Земля в физическом плане может уцелеть. Затем Солнце сбросит оставшиеся оболочки, а излучение со стороны ядра ионизирует выброшенный газ, заставив его ярко светиться. Примерно через 10–50 тысяч лет окружающее облако газа станет слишком разреженным и перестанет быть видимым. И тогда на месте Солнца останется лишь медленно остывающий белый карлик.

Новое исследование ставит под сомнение "простое" объяснение марсианской органики, которая, согласно наиболее распространенной гипотезе, была занесена на Красную планету метеоритами.

Ученые проанализировали органические соединения, найденные марсоходом NASA Curiosity, и пришли к выводу, что исключительно небиологические процессы не способны обеспечить тот уровень органики, который был выявлен в породах кратера Гейл.

Все началось в марте 2025 года, когда команда Curiosity сообщила об обнаружении небольших количеств декана, ундекана и додекана — это углеводороды с цепочками из 10–12 атомов углерода, крупнейшие органические молекулы, зафиксированные на Марсе на тот момент.

Было выдвинуто предположение, что эти соединения могут быть продуктами распада жирных кислот, законсервированных в древнем аргиллите (глинистом сланце) в районе бывшего озера, которым когда-то был кратер Гейл.

Проблема в том, что по данным одного лишь марсохода невозможно точно установить, откуда именно взялись эти молекулы. На Земле жирные кислоты обычно связаны с жизнью (например, с мембранами клеток), но также известно, что часть сложной органики может "собираться" и абиотическим путем — в ходе геологической активности или доставляться в готовом виде на "борту" метеоритов.

Тогда авторы нового исследования предприняли следующий шаг: они начали перебирать реалистичные небиологические источники и оценивать, сколько органики те могли бы дать в подобных условиях, учитывая высокий уровень радиационного фона на поверхности Марса, ответственный за разрушение органики. Ученые прибегли к лабораторным экспериментам, математическому моделированию и повторному анализу данных Curiosity, чтобы прикинуть, какой запас органики должен был быть в породе до разрушения — условно они "отмотали назад" на десятки миллионов лет.

Полученная оценка оказалась намного выше того, на что способны типичные небиологические сценарии. Отсюда осторожный вывод: абиотические процессы не способны объяснить обнаруженное количество органики, поэтому вполне разумно допустить источник биологического происхождения.

Важно понимать, что перед нами не неопровержимое доказательство наличия жизни на Марсе. Авторы исследования отмечают, что нужны дополнительные данные, прежде чем делать однозначные выводы. Но ситуация становится крайне интересной: впервые привычных небиологических объяснений недостаточно. Если новые данные подтвердят текущие выводы, то перед нами будет один из самых сильных аргументов в пользу того, что жизнь на Красной планете все же когда-то была (или, возможно, есть до сих пор).

Более полувека человечество изучает Марс с помощью орбитальных аппаратов, роверов и посадочных станций. За это время мы узнали о Красной планете невероятно много — несравнимо больше, чем за все предыдущие столетия наблюдений через наземные телескопы.

Но некоторые марсианские загадки до сих пор остаются без ответа. И чем больше мы смотрим на эту планету-соседку, тем больше вопросов возникает...

На снимке, представленном ниже, запечатлены странные впадины, которые были обнаружены к югу от Великой Северной равнины (крупнейшей низменности Марса, окружающей северный полярный регион), у границы древнего нагорья.

Структура этих природных образований сразу приковывает внимание: разломы четко указывают на обрушение к единой точке — словно поверхность провалилась внутрь, и грунт начал "ползти" к некоему скрытому центру.

На Земле аналогичные структуры встречаются над подледными вулканами. Механизм их появления прост: когда приближается извержение и тепло растапливает основание ледника, он проседает и трескается именно таким характерным образом — радиальные разломы, направленные к источнику тепла.

Но здесь возникает загадка.

Ученые полагают, что под марсианским нагорьем, попавшим в кадр, скрываются огромные запасы подповерхностного водяного льда, так как это объяснило бы характер обрушения. Однако в этом регионе нет очевидных следов недавней вулканической активности. Никаких лавовых потоков, никаких вулканических конусов поблизости.

Что же тогда привело к обрушению льда? Может ли Марс оставаться вулканически активным телом по сей день? Если это так, то активность должна быть намного слабее земной и зреть глубоко под поверхностью, чтобы оставаться неуловимой для наших инструментов. Или, может быть, существует какой-то иной механизм, о котором мы пока не догадываемся?

Марс явно умеет хранить свои тайны. И стоит нам разгадать эту загадку, как на ее месте появятся минимум две новые.

Этот исторический кадр, полученный 30 июля 1976 года орбитальным аппаратом NASA "Викинг-1", демонстрирует испещренную кратерами поверхность Красной планеты и прослойку разреженной углекислотной атмосферы на горизонте.

Левее центра виден кратер Галле диаметром 230 километров, расположенный на восточном краю гигантского бассейна Аргир. Это ударное образование неофициально называют "смайлик" из-за изогнутой горной гряды и двух меньших горных скоплений, которые в совокупности напоминают улыбающееся лицо — яркий пример парейдолии.

Орбитальные аппараты программы "Викинг" картографировали поверхность Марса с разрешением 150–300 метров на пиксель, а некоторые области были сняты с разрешением до 8 метров на пиксель. "Викинг-1" проработал на орбите Красной планеты до 17 августа 1980 года, передав бесценные данные, которые проложили путь для всех последующих марсианских миссий.

Перед вами грандиозное скопление галактик в созвездии Волосы Вероники (скопление Комы) — один из самых плотных и массивных галактических "мегаполисов" в ближайшей Вселенной. Практически каждый объект на изображении ниже — отдельная галактика.

Скопление Комы — это тысячи галактик, каждая из которых по размеру сопоставима с нашим Млечным Путем и содержит миллиарды звезд. Межгалактическое пространство заполнено разреженным горячим газом и невидимой массой (темной материей), которая удерживает элементы этой системы в едином гравитационном поле.

Насколько далеко и насколько велико

Скопление Комы находится на расстоянии около 320 миллионов световых лет от Земли. Его размеры настолько велики, что от одного края до другого — не "несколько галактик", а более 20 миллионов световых лет. Для сравнения: диаметр Млечного Пути "всего" около 100 000 световых лет. Скопление Комы — одно из крупнейших и массивнейших скоплений галактик в ближайшей Вселенной.

Важно понимать, что вы смотрите не на "россыпь галактик", а на огромную систему, где каждый объект постоянно испытывает влияние соседей.

Центральная эволюция

Большинство галактик внутри скопления — эллиптические и линзовидные, тогда как в его внешних областях чаще встречаются спиральные, как наш Млечный Путь. Это различие объясняется влиянием среды: частые гравитационные взаимодействия, столкновения и слияния, происходящие преимущественно во внутренних регионах, со временем меняют структуру галактик.

Например, когда сливаются две спиральные галактики, то на выходе получается более массивная эллиптическая.Горячий газ внутри скопления способен "выдувать" или "срывать" холодный газ из галактик, постепенно лишая их ключевого ресурса, необходимого для зарождения новых светил. Без тесного взаимодействия с соседями, часто приводящего к взаимным вспышкам звездообразования, такие галактики медленно "угасают".В изоляции галактика может долго оставаться спиральной. Но в скоплении, несмотря на жесткие условия, ее эволюция идет быстрее, а значит, и шансы на "выживание" в океане мироздания становятся выше.Интересно, что Млечный Путь — "угасающая" галактика, поскольку интенсивность звездообразования в ней постепенно снижается. Однако в далеком будущем возможное сближение с галактикой Андромеды может привести к "перезагрузке" — хотя само столкновение теперь не считается неизбежным.

Пояснение про "практически каждый объект"

Изображение скопления Комы было получено изнутри Млечного Пути, поэтому в кадр попали и звезды нашей Галактики, расположенные между Солнечной системой и наблюдаемым скоплением.

Общая теория относительности, сформулированная Альбертом Эйнштейном в 1915 году, предсказывала существование объектов, способных искривлять геометрию пространства-времени настолько, что ничто, упавшее в эту область, не способно вырваться наружу. Однако сам Эйнштейн скептически относился к этой идее, считая, что столь аномальные объекты просто не должны существовать в нашей реальности. Он называл их математическим курьезом, артефактом теории, но никак не физическими объектами.

В 1939 году он даже опубликовал статью, в которой пытался доказать, что "черные дыры" не могут сформироваться во Вселенной. Для Эйнштейна эти гипотетические объекты были слишком экстремальными, слишком... абсурдными.

Но Вселенная оказалась смелее физика. В 1964 году рентгеновский телескоп, направленный в сторону созвездия Лебедя, выявил крайне мощный источник излучения неизвестной природы. Нечто, удаленное примерно на 7 000 световых лет от нас, получило название Лебедь X-1 (Cyg X-1).

Через шесть лет астрономы установили, что имеют дело с двойной системой, где видимая голубая сверхгигантская переменная звезда вращается вокруг невидимого компактного, но очень массивного объекта. Масса этого объекта (примерно в 21,2 раза больше массы Солнца) оказалась слишком большой, а размер при этом слишком малым, чтобы его можно было классифицировать как какую-либо "нормальную" звезду или любой другой вероятный объект, кроме черной дыры.

К 1990 году накопленный объем данных позволил ученым заключить, что Cyg X-1 — черная дыра. Теория перестала быть абстракцией на бумаге и превратилась в наблюдаемую реальность. Эйнштейн был прав в уравнениях — но ошибался в скепсисе.

Уже давно заметила, что мой вышитый браслет порядком истёрся, и наконец решилась срукожопить срукоделить новый. До этого я покупала готовый набор: нитки и схема шли в комплекте с заготовкой из кожзама. Сейчас у нас такие наборы уже не продают, так что я купила другую заготовку, а схему решила нарисовать сама.

Так как светлые мысли ко мне приходят обычно на работе, привычной программы для создания схем под рукой не оказалось. Пришлось искать онлайн-сервис, где можно нарисовать, и сохранить всё в том формате, который поймёт программа, по которой я вышиваю. Благо, такой нашёлся.

---

Итак, приступаю. Сначала задаю рабочее поле: выбираю размер, цвет канвы и рисую границу, за которую мне нельзя выходить.

Рисую контуры нужных мне небесных тел. Знатоки космоса, конечно, могут закидать меня камнями за формы, расположение и соотношение размеров – сопротивляться не буду (ну, разве что немножко).

Дальше я осознала, что начала не с того: сначала нужно было заполнить фон, потому что его всё равно придётся вышивать, чтобы у браслета не светили отверстия основы. Для этого переключаю цвет канвы на более светлый и заполняю фон чёрными крестиками.

В процессе стало ясно, что хоть у меня и в целом с размерами есть проблемки, но с Венерой я промахнулась особенно – её пришлось увеличить. Вслед за ней подтянулся и Нептун.

Теперь можно вернуть чёрную канву и начать заполнять планеты цветом. Для этого мне понадобилась картинка карты цветов: нитки дома, а мне срочно захотелось это делать здесь и сейчас. Забегая вперёд, скажу, что при вышивке поменяла 2 цвета – и то потому, что их банально не оказалось в моих запасах.

Начинаю подбор. Большого количества цветов ниток я не боюсь: палитра у меня имеется почти полная, да и частая смена нити не напрягает. Так что можно смело использовать столько цветов, сколько того требует сердце.

А теперь можно раскрашивать. Это не так просто, как кажется: по поводу некоторых планет пришлось прибегать к подсказке «звонок другу».

Ну, раз у нас тут космос, можно ещё звёзд насыпать. Не знаю, сколько проживут французские узелки на браслете, но попробовать хочется. Тут, кстати, сайт меня немного подставил: в программе, по которой я вышиваю, эти узелки не отобразились.

---

А теперь остаётся только вышить нарисованное. И пока вышиваю, расскажу, почему выбор пал именно на такой сюжет. На самом деле у меня есть какой-то незакрытый гештальт с вышивкой планет Солнечной системы.

Началось всё с того, что больше десяти лет назад я, тогда уже давно забросившая вышивку, наткнулась на пост с фотографиями вышитых планет – отдельными небольшими картинами. Мне это так сильно понравилось, что я сохранила идею в закладочки (которые вк пидор потом удалил).

Спустя несколько лет, когда я вернулась к этому хобби, увидела очень красивый отшив, где планеты были расположены в ряд. Кинулась спрашивать, чьё это и где можно купить, но ответ был неутешительный: «Не продаётся, индивидуальный заказ».

Были и попытки «прогнать» фотографии планет через программу создания схем, но, ожидаемо, она выдала полнейший кал, который даже руками не поправишь.

Потом один дизайнер начала серию схем с планетами, но забросила её после двух-трёх штук. И вот теперь я решила, что пора сделать это самой. Результат перед вами.

На снимках, сделанных зондом «Кассини» в 2007 году, - экваториальный хребет Япета, третьего по величине и самого дальнего из крупных спутников Сатурна. Горный хребет, который называют «стеной Япета», почему-то разделяет Япет по экватору, делая его похожим на грецкий орех.

Как отмечает доктор Флориан Мейер, руководитель исследовательской группы по технологиям горения в Центре прикладных космических технологий и микрогравитации (ZARM), «пожар на борту космического корабля — один из самых опасных сценариев в космических миссиях», поскольку «практически нет возможности добраться до безопасного места или покинуть космический корабль». В условиях замкнутого пространства и ограниченных ресурсов понимание поведения огня в микрогравитации становится вопросом жизни и смерти.

Микрогравитация существенно влияет на характер горения. На Земле горячие газы от пламени поднимаются вверх, а гравитация притягивает более холодный и плотный воздух к основанию пламени, создавая характерную вытянутую форму и эффект мерцания. В микрогравитации этот конвективный поток не возникает, что упрощает процесс горения и приводит к образованию сферического пламени. Оно горит медленнее, при более низкой температуре (менее 480°C) и требует меньше кислорода. Сферичность объясняется тем, что пламя питается процессом молекулярной диффузии: горение происходит на границе между топливом и воздухом, и вся поверхность пламени становится зоной реакции. Цвет тоже меняется — без гравитации углеродные цепочки не сгорают полностью, и пламя становится голубым и тусклым.

Важнейшую роль в поведении огня на космических аппаратах играет вентиляция. Вентиляторы заменяют естественную конвекцию и подают воздух, необходимый для поддержания горения, при этом огонь может распространяться в любом направлении. Если на Земле можно затоптать свечу, то на космическом корабле это способно ускорить горение: создаётся воздушный поток, и пламя в условиях низкой гравитации может перескочить на другой материал.

Одним из важнейших открытий стал феномен «холодного пламени». Такое пламя, горящее при экстремально низких температурах, практически невозможно создать на Земле, однако в микрогравитационной среде МКС оно возникает легко. Непредварительно смешанное холодное пламя было впервые обнаружено в 2012 году во время экспериментов FLEX. Исследователи выяснили, что определённые виды жидкого топлива после затухания способны спонтанно воспламеняться повторно, при этом последующее пламя горит при более низких температурах и остаётся невидимым невооружённым глазом. В отличие от обычного пламени, производящего углекислый газ и воду, холодное пламя выделяет угарный газ и формальдегид. Его главная опасность — невидимость: не выделяя интенсивного тепла, оно продолжает потреблять кислород и производить токсичные вещества, способные отравить весь экипаж. Учёный NASA Дэниел Дитрих назвал это «одним из крупнейших открытий не только в программе микрогравитации, но, вероятно, за последние 20–30 лет исследований горения».

Исторический опыт подтверждает серьёзность угрозы. 24 февраля 1997 года шесть членов экипажа станции «Мир» столкнулись с пожаром системы генерации кислорода. Когда космонавт Лазуткин активировал твёрдотопливный генератор в модуле «Квант-1», канистра загорелась, выбросив трёхфутовое пламя с искрами и кусками расплавленного металла, заполнив модуль густым дымом. Генератор горел около 14 минут, блокируя путь эвакуации к пристыкованному «Союзу». Американский астронавт Джерри Линенджер описал огонь как «бушующий паяльник» и отметил: «Я никогда не видел, чтобы дым распространялся так, как он распространялся на "Мире"». Расследование установило, что причиной стал материал латексной перчатки, случайно попавший в канистру и вызвавший загрязнение углеводородами. Системы жизнеобеспечения очистили атмосферу за несколько часов, экипаж не пострадал, а уроки инцидента были учтены при проектировании МКС.

NASA недавно завершило финальную миссию эксперимента Saffire, поставив точку в восьмилетней серии исследований поведения огня в космосе. Хотя агентство проводило эксперименты на шаттлах и МКС, риски для экипажа вынуждали ограничивать их масштаб. Как отмечают исследователи, «Saffire стал крупнейшим рукотворным пожаром в космосе» и «позволил безопасно сжигать более крупные образцы материала». Результаты показали, что пламя быстро достигает стабильного размера и скорости горения, тогда как на Земле оно обычно продолжает расти. Выяснилось также, что размер космического корабля влияет на огонь сильнее ожидаемого, а повышение температуры и давления менее значимо, чем накопление угарного и углекислого газов. Исследователи подчёркивают: подобная работа — определение порога опасности пожара для экипажа — проводилась для зданий, самолётов, поездов, шахт, подводных лодок, но для космических кораблей таких исследований до Saffire не было. Именно быстрое образование токсичных газов представляет главную угрозу: они способны вывести из строя экипаж задолго до того, как станет ощутимым недостаток кислорода.

Содержание кислорода в атмосфере существенно влияет на пожарную опасность. Программа «Аполлон» использовала 100% кислорода, «Скайлэб» — 70%. С тех пор NASA перешло на значительно более низкие концентрации. На МКС уровень кислорода составляет 21%, как на Земле, однако будущие корабли с пониженным атмосферным давлением будут использовать до 35%, что резко увеличивает риск: огонь может распространяться втрое быстрее, чем в земных условиях.

Исследования продолжаются: эксперимент SoFIE изучает воспламенение твёрдых материалов, а FM2 станет первым экспериментом по горению на другом небесном теле — на Луне при одной шестой земной гравитации. Лунные условия находятся вблизи границы воспламеняемости, что предполагает значительный риск для будущих миссий.

Стратегия пожарной безопасности строится на нескольких принципах. Предотвращение заключается в устранении одного из трёх факторов горения: топлива, кислорода или источника воспламенения, однако абсолютной защиты не существует, поэтому необходимы также обнаружение, реагирование и тушение. Каждый материал на борту проходит строгие испытания — от изоляции проводов до ткани скафандров. Материалы отбираются за низкую воспламеняемость, самозатухающие свойства и минимальное выделение токсичных паров. На МКС действуют две системы пожаротушения: водяная пена в российских модулях и углекислый газ в американском сегменте. NASA разрабатывает метод «водяного тумана», основанный на современных наземных технологиях. При срабатывании датчиков дыма первым шагом становится отключение вентиляции в поражённом модуле.

Программа Saffire позволила понять поведение огня в условиях, когда у астронавтов нет возможности покинуть корабль или быстро вернуться на Землю. Полученные данные станут основой для обеспечения безопасности миссий Artemis на Луну и будущих экспедиций на Марс.

А вот новогодний подарок от меня. Взял себя в руки и начеркал продолжение заинтересовавшего некоторых лиспубликанцев рассказа. Если вдруг вы пропустили исходный текст, все предыдущие части моего опуса можно найти здесь. Там же лежит небольшой словарик.

---

По зелёной глади травы мчались существа. Их тела были покрыты пятнами разнообразных форм и размеров, на лапах виднелись костяные наросты, а головы увенчивались массивными рогами. Существа, несмотря на свои массивные фигуры, удивительно резво скакали по полю. Они резвились, прыгали, срывали траву на ходу, а затем останавливались чтобы насладиться светом ярко светящего солнца. Существа буквально впитывали лучи, нежились в них, отчего пятна начинали то расти, то уменьшаться. Самое большое существо стояло поодаль и наблюдало за стадом - это был вожак. Видимо, он оберегал свою семью от хищников и следил за тем, чтобы самые резвые особи не отдалялись слишком далеко. Но вдруг идиллия нарушилась. Поднялся ветер, небо начало затягиваться серой мглой и тогда вожак вытянулся, набрал в свои массивные лёгкие воздух. Огромная рогатая голова исказилась и издала ни на что не похожий звук…

“Рядовой Лисичкин! Подъём!”

Голова особи стала расплываться, постепенно превращаясь в человеческое лицо, говорящее с кем-то. Ещё мгновение казалось, что эта сцена происходит где-то в стороне, пока Лисичкин вдруг не осознал, что головалицо обращается непосредственно к нему. Рядовой резко раскрыл глаза и первое, что он увидел - нависающего над ним своей массивной фигурой сержанта. Последний явно был очень недоволен, что не предвещало ничего хорошего.

- Ты что себе позволяешь, Лисичкин? Опять спишь на посту? - гаркнул сержант.
- Товарищ сержант, я только не минуты глаза закрыл - ответил ему солдат, вскакивая с импровизированной лежанки, собранной из нескольких стульев.
- Знаю я твои “закрыл”, рядовой. А меня опять командир дрючить будет за твою дисциплину. Два наряда тебе на чистку внешнего контура станции. К выполнению завтра приступишь, а пока быстро встал и привёл себе в порядок - у нас общий сбор через 10 минут.

Лисичкин спешно пробирался по коридорам станции. Тефтель-прайм никогда нельзя было назвать тихим местом, но в этот день шумиха была особенной. Штатские носились с какими-то бумажками из кабинет в кабинет, а в штаб, похоже, стекались все силы внутренней безопасности. Рядовой Лисичкин в силу своего молодого возраста не застал старых времён, когда подобные ситуации происходили довольно часто, а поэтому такая шумиха была для него в новинку.

Лавируя в потоке сотрудников, Личискин добрался до штаба. Внутри уже собралась приличная толпа, состоящая как из офицеров и рядовых, так и различных капитанов лисьего флота. За командным столом уже сидел начальник службы безопасности, известный большинству по кличке Змей. Тот своим суровым глазом (ибо второй был спрятан за повязкой) осматривал галдящую свору своих подопечных, но молчал. Так как за отведённые 10 минут рядовой не успел должным образом привести в себя в порядок, он решил затеряться в толпе, дабы не привлекать внимание офицеров, и принялся ожидать. Наконец, через несколько минут в зал вошло несколько человек. Змей тут же вскочил из-за стола и громко выкрикнул “смирно”. Безопасники моментально затихли: шутка ли - среди прочих, в помещение зашёл сам Напалм - командир Тефтель-прайма, редко посещающий такие собрания.

“Друзья” - начал тот: “Я не буду ходить вокруг и скажу сразу - у нас нештатная ситуация. В настоящий момент мы собираем оперативные силы для отправки в район туманности Прокси для контакта с потенциальным противником. Я не могу разглашать вам всех подробностей, но вы должны понимать, что отправляю вас не на тренировочную миссию. Вас ждёт вполне вероятный противник. Времени у нас мало, поэтому детальный брифинг проведут офицеры во время полёта”

Напалм задумался. А затем неожиданно продолжил:

“Ладно, хрен с ним, давайте на чистоту: там творится какая-то хрень, суть которой даже я сам не до конца понимаю. Вомбатоголовые уже проели мне весь мозг своими теориями, но так и не дали точного ответа. Некоторое время назад в туманность был отправлен из разведчиков - капитан Фокс. Час назад мы получили от него сигнал SOS. Это не бедствие, это атака. Мы собираем флотилию, в состав которой войдут присутствующие в этом помещении капитаны. Их экипаж будет усилен силами безопасности станции. В системе Двойных копыт вы объединитесь с планетарным флотом поддержки Лиспублики. Остальные детали операции сообщат офицеры перед вылетом. Ответов на вопросы не будет, приступить к выполнению”

По лицам сослуживцев Лисичкин понял, что далеко не он один удивлён происходящим. Что это за Прокси такая он даже не слышал, но раз в это место собирают усиленные экипажи, значит дело серьёзное. “А меня возьмут?” - промелькнуло в голове у юноши. Вряд ли сержант захочет видеть рядом с собой столь ненадёжного человека, а так хочется в поход. А вдруг там прячутся злобные пираты, возможно даже сам Анонимус. Или нет. Это империя. Наконец-то решила вторгнуться в Лиспублику и наши капитаны будут сражаться с их крейсерами… Лисичкин, конечно же, как и многие другие подростки, мечтал стать героем, побеждающим врагов, и тут такая возможность. Мысли путались в голове рядового. Будучи погружённым в них, выходя из штаба, он чуть не врезался в сержанта. Первая мысль Лисичкина была “сейчас мне точно влетит и за внешний вид, и за то, что спал на посту”, но тот даже не обратил внимания на состояние рядового.

- Что, Лисичкин, очкуешь? - неожиданно спросил командир: По любому должен очковать. Это будет твой первый вылет, а тут такая херня.
- Нас атакуют пираты? Империя? Ой, погодите… мой вылет? - невпопад ответил рядовой и запнулся - за такое обращение к вышестоящему по званию можно было и ещё два наряда схлопотать.

Однако, Сержант в этот раз даже не стал отчитывать своего нерадивого подопечного. Вместо этого он ответил: “Нет. Я и сам не знаю кто там вообще и это меня чертовски злит. А ты наконец-то приведи себя в порядок и готовься к погрузке. Ты включён в мою группу. Выдвигаемся через полчаса”.

***

Змей привычно раскуривал свою варианскую сигару. Никто на станции не знал, откуда он берёт эту отраву, но без сигар начальник службы безопасности появлялся реже, чем с ними. Напротив него сидел Напалм Рейн.

- Что думаешь обо всём этом? - спросил тот
- Что я думаю, Напалм? Я думаю, нахрена мы комплектуем корабли моими ребятами. Десантная команда? Мы что собираемся делать высадку прямо на поверхность туманности?
- Я понимаю твоё недовольство, но мы ведь сам утверждал штатное поведение на случай подобных ситуаций.
- Но у нас штатное поведение для НЕШТАТНОЙ ситуации. Мы ведь даже не знаем что вообще произошло. Этот твой Фокс вывалился как чёрт из табакерки, а затем чёртова туманность погналась за ним. Туманность, Напалм! Это же не сраный крейсер имперского флота какой-нибудь.
- Я даже не сомневался, что ты в первую очередь будешь переживать за своих людей, но ты же сам слышал, что сказали вомбатоголовые - мы не понимаем, что из себя представляет эта туманность. Теперь, когда она начала действовать, нужно принять все возможные меры. В конце концов, мои капитаны рискуют не меньше.

Ответить на последнюю фразу старому каперу было нечего. Он лишь ещё глубже затянулся сигарой. Два ветерана погрузились в молчание.

“Думай обо мне что хочешь” - наконец прервал тишину Змей - “Я отправляюсь вместе с Рыжим в этот поход. Не собираюсь отсиживаться в тылу”. Он развернулся и вышел из помещения. Командору нечего было ответить.

***

Космолис-10 готов к вылету…

Космолис 14 готов к вылету…

Крейсер “Рыжий” готов к вылету…

Баржа “Дилдий” просит разрешение на взлёт…

В ангарах царила суета. Голоса капитанов без перерыва раздавались в рации. В ответ диспетчерская давала команды и пыталась организовать непривычно большой поток кораблей. Хала как могла подбадривала своих сотрудников - у многих из них в неизвестность отправлялись любимые, родственники, друзья. Команда Прайма уже давно не была лишь просто работой - она была большой семьёй, но Тефтелька не могла позволить себе слабость даже несмотря на то, что где-то в далёком космосе сейчас находился близкий ей человек. После неожиданного появления Фокса в эфире прошло не так много времени, но станция уже закипала. Даже неунывающий командор Рейн выглядел нервным - впервые с момента памятной битвы при Телеграмусе. Для новичков это уже история, памятник подвигу Лиспублики, но старожилы вспоминают это событие далеко не лучшими словами, памятуя и о больших потерях среди свободных лис галактики. Хала помнила те события и они отнюдь не ободряли её. “Лишь бы всё не повторилось” - говорила она сама себе.

“С тобой всё в порядке?” - голос выдернул Тефтельку из раздумий. На неё смотрели заботливые глаза Джуэлл Потато, владелицы главной кантины Тефтель-прайм.

- Да, вроде бы… наверное… не знаю. А ты что тут делаешь?
- А чем мне ещё заняться? Я не капитан, мне корабль к отбытию готовить не надо. Из-за всей этой суеты в “картошке” не так много народу сегодня. Вот, решила тебя покормить. Ты же уже сутки даже чаю не пила поди.
- Спасибо.
- О нём думаешь? - немного погодя спросила женщина

Хала промолчала, но подруга всё и так поняла.

Корабли покидали станцию, становились в походную формацию, готовились к варп прыжку, а где-то в это время в отдалённом космосе уже происходили события, способные повлиять на судьбу не только сектора, но и всей галактики.