Утро в деревне Цапу началось со скандала: Тадеуш, ранняя пташка, как обычно, прогуливался со своей собакой по улице, когда все и случилось.

— Ты хотела меня убить! — прижимая руки к груди и с ужасом в глазах верещала Каталина Урсу — повариха из местного отеля, того, что на горе.

Ну, как отеля… Семейное дело, которое вот-вот отдаст концы. А как их не отдать? Год от года коммунальные платежи растут, а туристы не торопятся посетить мелкий семейный отель в горах. Тем более, что и автобусы сюда не ходят.

Конечно, никто не хотел, чтоб отель закрылся. Кто-то из местных работает там. Да вот хоть Каталина. Или, к примеру, старый Драгос — он там садовником работает. А Иоанка, например, поставляет туда свежий хлеб и булочки. Да что там — и пирожные тоже, если поступал заказ лично от хозяйки.

Как раз эта Иоанка, по мнению Каталины, и планировала ее убить. Вывеской.

— А нечего ходить тут, я же повесила предупреждение, что вывеска качается! — Иоанка ткнула пальцем в болтающийся на ветру листочек бумажки: он был приклеен скотчем к входной двери и в данный момент весело болтался на ветру.

— А там не видно! — резонно возразила Каталина и тоже ткнула пальцем в трепыхающийся листочек.

Они были чем-то похожи — Каталина и Иоанка. Обе бойкие, самостоятельные. Только Каталина слегка постарше и с двумя сыновьями. Иоанка была не замужем, как-то никто еще не успел попасться в ее гостеприимные руки. Обе занимались исконно мужским делом: одна держала пекарню, вторая работала поваром. А это, как известно, мужские профессии. Характерец у дам был тоже похожий: хохотушки, веселушки, но ровно до того момента, как (пока?) кто-то не рискнет перейти им дорогу. Тогда берегись, неосторожный: разнесут так, что перья по деревне полетят.

Но была у них обеих страстишка: секретные рецепты. Регулярно, минимум по одному разу зимой, весной, летом и осенью они обвиняли друг друга в краже рецептов. Или всеми силами пытались вытянуть друг из друга рецептуру какого-нибудь пирога. Сегодняшнее столкновение знаменовало начало зимнего противостояния.

— Все там видно! — не сдавалась Иоанка. — Не видишь что ли, вывеска шатается? Куда ты лезешь? Она уже неделю шатается, — Иоанка несколько осуждающе глянула в сторону Василе Апостола: он сидел в магазинчике за столиком и ждал кофе.

Ему не повезло, как раз когда Иоанка взяла у него деньги и собралась приготовить его традиционную чашку и подать к кофе пирог с дымоходом (сегодня, в четверг — начинка будет из шоколадной стружки с миндалем), разразилась ссора.

Василе едва успел сесть за стол, как за окном раздался неясный звук и потом крики Каталины: на нее упала вывеска Иоаниной пекарни. Василе поморщился: сам он был мужик мастеровитый, и такое отношение к имуществу его немного коробило. А ведь он еще в прошлом месяце, перед самыми ветрами, советовал Иоанке укрепить ее скрипящую вывеску. Но эта безалаберная Иоанка… Скорее бы уже мужа нашла, уж мужик-то не позволил бы вывеске просто свалиться на голову заказчика. Ну, то есть заказчик — хозяйка отеля, а Каталина просто пришла забрать булочки к завтраку посетителей отеля. И тут такая неприятность… Нет, надо все же самому повесить вывеску, и повесить как следует, чтоб не упала не то что от ноябрьских и декабрьских, а и от мартовских ветров! Да, он займется этим сам, как-нибудь убедит Иоанку починить вывеску немедленно. Вон, смотрит на него через окно. Вспомнила, что он ей говорил месяц назад? То-то же!

Каталина подняла со снега свою корзинку. Хвала всем святым, она была пустая. Каталина не успела еще забрать заказ, а тут такая неприятность! Это все потому, что Иоанка не может простить Каталине те пончики… Ну, ничего, Каталина отомстит!

— Давайте, я вам помогу, — ранняя пташка Тадеуш аккуратно взял Каталину под локоток и помог выпрямиться. Мелкий песик Лютик суетливо вертелся под ногами.

— Господи, уберите этого… Вот его… Лютика, а то он мне под ноги бросается. Я и так сегодня вся на нервах, — ворчала Каталина, поправляя шубку и платок на голове. — И это только утро! Никаких моих сил не хватит… — И она, поджав губы, осуждающе оглядела Иоанку с ног до головы: та выскочила на улицу, как была: в кофточке и фартуке и теперь начинала уже дрожать от холода. — Так и будешь стоять? А заказ мне кто отдаст?

Иоанка засуетилась и открыла дверь в магазинчик, пригласила Каталину, подождала, пока повариха, потопав красными полуботинками и отряхнув их от снега, прошествовала внутрь помещения. Потом пригласила и Тадеуша:

— Проходите, прошу вас.

Но галантный Тадеуш шаркнул ножкой, пропустил в теплое нутро магазинчика сначала хозяйку, подхватил лютика и только потом зашел следом сам.

Утро в деревне Цапу потекло своим чередом.

Ана Гроссу смотрела в окно поезда и немного злилась. Отпуск только начался, а уже столько проблем. А она-то планировала просто отдохнуть, просто расслабиться, просто ни о чем не думать и оттягиваться где-то подальше от родного города.

Иногда нужна такая перезагрузка. Иначе мозги закипят, а на сердце ляжет грусть.

Ана вздохнула: грусть и так слишком часто ложится на ее сердце. Такая она чувствительная натура, что тут сказать. То начальство расстроит, то мама выскажет свое ценное, но неуместное мнение, то жених бросит. И так всю ее недолгую жизнь. И так хочется уехать далеко-далеко, туда, где все другое, все неизвестное, таинственное и красивое… То есть, в дальние страны уехать. Вот и порт рядом — плыви за море, в другие страны.

Самое обидное, что при таких прекрасных возможностях за всю свою жизнь Ана дальше Бухареста не была. Как-то все не приходилось выезжать из родного городка. Все как-то занята.

А тут отпуск. И не просто отпуск, а одновременно с ее лучшей подругой, Мирэ. И что, сидеть дома?

Долго спорили, куда поехать. Время зимнее, куда можно податься? Тем более, с их зарплатой. Нет, им хватало на жизнь, но ехать, к примеру, на другой конец света несколько затруднительно. Да и страшновато. Решено было для начала по своей стране поездить. А то всякие иностранные туристы просто толпами ездят, а они нет! То есть эти туристы наслаждаются красотами и старинными замками, а они так и сидят в своем порту, в своей Констанце.

Нет! Так решительно заявила Мирэ. Она девушка вообще решительная, хоть и музыкантша. А может, все музыканты такие? У Аны больше не было знакомых музыкантов, и сделать правильные выводы она не могла.

Спорить с Мирэ себе дороже, и Ана согласилась прокатиться по стране, пожить в каком-нибудь шикарном отеле…

— Никаких шикарных отелей! — возразила Мирэ. — Это слишком дорого и скучно. Мы поселимся где-нибудь в небольшом отельчике в горах или на озере, чтобы утром в окна заглядывали сосны и облака…

Мирэ вообще была натура романтическая. Что не мешало ей иметь железную хватку и логику. А без железной хватки музыкантам никак: и инструмент надо держать крепко, и микрофон. Это Ана может безнаказанно выронить, например, мышку компьютерную из рук. И ничего не случится: у любого айтишника всегда есть запасная мышка. А вот если певица на концерте выронит микрофон… Много неприятностей может случиться. Или если, допустим, гитару выронит или арфу… Или нет, арфу как она выронит? Арфа же сама крепко стоит на полу.

Ну, неважно. Артистам нужно ухо держать востро. И слабостей не допускать. А то голос дрогнет и ноты не те посыпятся.

Вот и взяла Мирэ все в свои крепкие концертные руки: сама забронировала отель, сама рассчитала, как они будут добираться, сама заказала билеты.

И вот они едут в поезде. И Ана немного злится: она узнала, что они едут в деревню… Да, вот такой отпуск! И нет, чтобы раньше сказать! Эта хитрая Мирэ до последнего не говорила, где же, черт его побери, эта «Вилла Мария» (красиво-то как!) располагается. Ане и в голову не приходило, что это в самой настоящей деревне – в Цапу.

— Это прелестное место, посмотри фотографии, — убеждала Мирэ. — Это дворянский особняк конца девятнадцатого века (в стиле неоклассицизм), — зачем-то уточнила Мирэ, как будто Ана могла отличить простой классицизм от этого нео-… — …который принадлежал местной венгерской семье, — продолжала читать описание Мирэ. — Вид из окон — на холмы, пастбища и средневековую цитадель. Вот, это то, что нам и надо было. И отель не какая-то там пластиковая хижина, как сейчас строят, и вид из окна замечательный, а не как у тебя — на соседнее серое здание. Хоть глаза отдохнут на природе.

И Ана посмотрела на фотографию в рекламном проспекте: действительно, вполне себе красивое здание, как будто в сказке, а вокруг горы, из окна видна река. Все выглядело идеально.

А оказалось в деревне…

Ана не знала, на кого конкретно злиться: на этих хозяев отеля, которые так расписали свой медвежий угол, что он стал похож на модное место тусовки всех отпускников. Или это Мирэ виновата, что не проверила как следует отель? А может и проверила, да не сказала? Может, она сама хотела в тишине отпуск провести, потому что громкие звуки на работе ей надоели, и душа требовала тишины?

Или саму себя винить, что заранее не поискала информацию в интернете об отеле, а опомнилась только на вокзале в Бухаресте, когда надоело сидеть и ждать поезда, и руки сами полезли в телефон пошарить на предмет фоточек отеля? Реальных фото, а не рекламных… Тогда уж поздно было домой возвращаться, пришлось ехать дальше.

Что теперь думать об этом. Они едут в отпуск в деревню — и точка. Вот и обещанные красивые пейзажи за окном. Трансильвания. Страна легенд и оборотней.

Ана вздохнула. За окном пролетали горные склоны, заснеженные долины. Яркое солнце, яркое небо, снег искрится. Пока все выглядело и вправду сказочно и оптимистично.

В три часа дня поезд прибыл на конечную станцию их путешествия. Дальше только местный автобус или такси.

Они выгрузились из вагона и осмотрелись.

— Деревня начинается прямо тут… — грустно констатировала Ана.

Станция была небольшой. Почти сразу справа и слева тянулись дома, невысокие, двухэтажные, но веселенькие: все были выкрашены в желтый, розовый и зеленый цвет.

— Пошли думать, как добираться дальше, — вздохнула Мирэ. — Нам надо узнать, где автостанция и едет ли автобус хотя бы до Копша Мики, а там и на такси можно.

— А почему сразу на такси нельзя? — вредничала Ана.

— Ну, давай, я ж не против. Давай сразу потратим все наши деньги и будем кататься везде на такси!

У входа в здание вокзала наблюдались подозрительные личности.

— Фу, и здесь бомжи, — наморщила носик Мирэ.

— Какие же это бомжи? — Ана повела носом. — Тут и не пахнет. Мне кажется, он устали и спит. Ждет поезд.

— Очень даже пахнет! Перегаром, — снова брезгливо дернула плечом Мирэ и оглядела двоих из кафе, они как раз проследовали мимо, покачиваясь и о чем-то споря. — Это обыкновенные пьяницы. Они, наверное, на любом вокзале есть. И почему им позволяют пугать граждан?

— А ты напугалась, что ли? — похлопала глазками Ана. Уж она-то знала подругу и подозревала, что не всякий бомж и пьяница могут ее напугать. Скорее, Мирэ в гневе способна распугать небольшое собрание пьяниц.

В кассе на вокзале ничем их обрадовать не смогли: электричек в сторону Копша Мики сегодня не ожидается. А зато может быть автобус, автостанция тут недалеко. Но, может, вы уже и опоздали, так сказала меланхоличная кассирша. Обычно автобус в половине четвертого уходит. А вот на площади есть такси, это сколько угодно. Но договориться о цене надо заранее.

Вышли на привокзальную площадь. Огляделись: да уж, малолюдно и мрачно. Но Мирэ пыталась сохранить оптимизм:

— И ничего страшного. Наверняка, это окраина, кто ж делает вокзал в центре города? Зачем-то туристы же сюда приезжают? Да к тому же и зима…

— Вот именно — зима. Может, тут вообще все зимой закрыто?

— Не нагнетай. Идем.

— Они за этим и приезжают, — не успокаивалась Ана, таща за собой чемодан на колесиках. — Написано же: «окунитесь в романтику румынской глубинки». Вот они тут и окунаются. Надоели им города — вот и едут, как мы, в село. Но они-то хоть знали, зачем сюда едут…

— Ладно, хватит ворчать, — прервала подругу Мирэ. — Идем.

Сели на маршрутный автобус, как сказала кассирша, и скоро добрались до автовокзала. Вот оно, это розоватое здание, почти рядом с остановкой (какой-то сплошь розоватый город!): вот навес, где ждут селяне с сумками, вот автобусы, вот окошко в стене с надписью «касса».

— Автобус на посадочной площадке, отправится через час, — равнодушно сказала кассирша, взяла деньги и выдала билетики.

— Вот теперь можно пойти и перекусить, неизвестно, покормят ли нас сегодня в отеле, мы черт знает когда туда приедем, — Мирэ спрятала билетики в карман сумочки, взялась за ручку чемодана. — Ну, тут недалеко, я думаю. У вокзалов всегда есть какие-нибудь столовые и кафешки.