Волосы.

Я свои волосы не любила. То есть сначала я их любила: любовалась белокурыми кудельками в зеркале, трогала их пальчиками и прикладывала цветок мальвы. И так, и этак выходило красиво.

Беды начались, когда я подросла, подросли мои волосы, и теперь их можно было заплетать. Или собирать в хвост. И начался ад: каждое утро мама с такой силой тянула и дёргала волосы, что у меня слезы текли. Я обещала себе, что когда совсем вырасту и стану как та Валька с третьего этажа, то и вовсе не стану заплетать волосы. Так и буду, как Валька, ходить с распущенными. И никаких мучений по утрам не будет.

Но однажды бабушка сказала:

— Жиденькие волосики-то у Маргоши, ровно как у птенчика: пушок один, — и махнула рукой.

Я не поняла, хорошо это или плохо, когда волосы как у птенчика. И решила, что хорошо.

Но тут вздохнула мама:

— Да уж, не растут совсем. И в кого она такая?

— В тётку Риму, та тоже до старости полулысая ходила. Висят было космы, а глянуть не на что. А потом совсем облысела…

Я расстроилась и решила, что обязательно отрежу эти некрасивые волосы, когда вырасту и спрашивать разрешения у мамы будет не обязательно.

******

Волосы я отрезала. Как только уехала учиться и стала жить в общежитии, так сразу и отрезала. И теперь ходила с короткой, под мальчика стрижкой.

Мне очень понравилось. Волосы никуда не лезут: ни в тарелку, ни за шиворот. Причёсываться легко и не надо думать, какие вавилоны навертеть на свидание или дискотеку. И утром на учёбу собираться очень быстро: зубы почистила, провела расчёской один раз, и готово. Никакой боли и выдранных волос.

— А я всегда мечтала быть блондинкой, — говорила моя соседка по комнате, старательно намазывая волосы пергидролью. — Моя мама блондинка, а у меня волосы, как у отца — черные! Вот и мучаюсь — то тёмные корни отрастут, то раздражение на коже от этой химии, то волосы ломаться начинают.

Я посмотрела в зеркало на свои волосы. Они давно уже были не белокурые, а… Ну, в общем, стали намного темнее.

— А у меня какого цвета волосы? — спросила я сведущую в парикмахерских процедурах соседку.

Соседка внимательно глянула на мой ёжик, подтащила меня к окну, чтоб на свету получше рассмотреть, и вынесла вердикт:

— Пегие какие-то… Не могу понять: то ли тёмная блондинка, то ли светлая шатенка… Свет, глянь, — позвала она на помощь вторую соседку.

Так подошла, пригляделась и согласилась:

— Да, что-то среднее между темно-русыми и, наверное, платиновыми.

Я нахмурилась: платиновые? Это какие?

— Серые то есть, — объяснила Светка. — Иногда у блондинок волосы не жёлтые, а серые. Получается тогда, что они — платиновые блондинки.

Меня не устраивала серость волос. И платиновость тоже. Что это за цвет? Мышиный, прямо скажем, цвет. Одно расстройство.

И я пошла и покрасила волосы в белый цвет, как соседка по комнате. Конечно, парикмахерша предупредила меня, что от такой силы отбеливателя волосы могут вылезти. Но они не вылезли. Ни в этот раз, ни потом. Было бы чему вылезать.

Так и стала стричься под машинку и красить волосы в белый цвет.

Больше волосы мне неприятностей не доставляли.

А были бы у меня в старости редкие космы или густые — поди теперь знай. Теперь уж не проверишь.