Началось...-2
детектив на общественных началах-2
Да-да, мы сегодня начинаем. Сограждане, заинтересованные и не очень. Сегодня - начало. Самое-самое, но кто в теме - увидят свои идеи, и куда все начало двигаться. (@kimpokom, вот короткое, но начало)
Напоминаю, что весь текст выкладывать не буду, только кусочки, из которых невозможно узнать всю интригу. Выкладываю, чтобы показать, что из ваших комментариев попало в сюжет и в текст. Конечно, вся книга будет доступна потом, когда я ее закончу. Если, конечно, закончу.
В любой момент можно заявить себе роль. Новую или уже существующую и свое видение развития сюжета. Обычно в комментариях творится ад и израиль, там сложно что-то понять, но вот то, что именно туда сыплются предложения и идеи -- это очевидно.
Для тех, кто не знает: дело происходит в глубинке Трансильвании, деревня Цапу и небольшой городок - административный центр.
Сегодня участвуют:
@Kukabara - Иоанка Болбочана – хозяйка местной пекарни
@Colonel_Brom - Думитру Апостол. полицейский инспектор
@Pepels - Доктор Брынски, врач.
Глава 1
Думитру Апостол, инспектор полиции, вышел из машины, поежился от утреннего мороза и двинулся к чаше недавно открытого фонтана. Правда, потом его снова закрыли: кто ж запускает фонтан в декабре?
В чаше фонтана суетились медики. Между мелькающих ног и чемоданчиков виднелось тело. Местами окровавленное. Доктор Брынски увидел Думитру, вздохнул, махнул рукой в сторону медиков и направился к инспектору. Доктора вызывали, когда в экстренные службы городка сообщали о наличии трупа. Доктор был судмедэксперт. Нет, не только, конечно. В свободное от трупов время он лечил и вполне живых граждан.
Доктор с трудом перелез через бортик пустой чаши фонтана, отряхнулся и покачал головой.
Думитру снова глянул в сторону медиков.
— Жив, что ли? — спросил доктора.
— Жив. Пока жив.
— Ну, хоть так. Мои ребята осмотрели место? — кивнул думитру в сторону оперативной группы, торчавшей там же, у фонтана.
— Да, они и сказали медикам, что он жив. Но — я уже приехал. Пока я тут не нужен, я, пожалуй, поеду домой, позавтракаю и на работу: в девять у меня прием больных. Звони, если что.
Доктор удалился. А Думитру Апостол пошел к оперативникам. Утро, конечно, не удалось, но хотя бы пока не труп.
Иоанка готовилась к свадьбе.
Не то чтобы вот прямо готовилась и подбирала платье. Нет, она готовилась морально. Раньше ей и в голову не могло прийти, что она будет готовиться к свадьбе именно морально. Она думала, что будет летать от счастья и радостных ожиданий.
Но не летает… И никак не может понять, почему?
Может, ей не хочется покидать свой любимый зеленый домик? Или она не хочет бросать свою пекарню?
Да, пекарня была ее любовью и призванием. Пекарню ей передала бабушка. Мама Иоанки вышла снова замуж лет двадцать назад и уехала в Австрию. С новым мужем. А Иоанку оставила своей матери. Иоанка выросла, приняла из слабеющих бабушкиных рук пекарню и до недавнего времени наслаждалась свободой и предпринимательством.
И вот же, угораздило собраться замуж… Да еще –а кого! За хмурого и молчаливого Мирче! Ну и пусть у него есть сыроварня. Но он же требует, чтоб Иоанка забыла о своей пекане и стала следить за домом. За его, Мирче, домом! А дом Иоанки — продать! А пекарню — не продавать, в пекарню надо нанять повариху, Каталину, например!
Какой глупый Мирче! Да чтоб ее вражину Каталину, да в свою пекарню!! Ни за что! Да чтоб сидеть дома и варить Мирче похлебки?! Да ни за что!!
И Иоанка сидела и страдала.
Кто-то постучался в дверь. Иоанка вздохнула и пошла открывать.
На пороге стоял Думитру Апостол.
— А, привет, — Иоанка отстранилась, чтоб пропустить Думитру в дом. — Заходи.
Но Апостол не зашел. Он дернул подбородком и отчеканил:
— Гражданка Болбочану, вы задерживаетесь в связи с подозрением в покушении на человека.
Иоанка замерла. Какое покушение? Это на Мирче что ли? Ах, он все-таки нажаловался?! Каков, а? Не только лишить ее пекарни и дома собрался, а еще и в тюрьму упрятать!
— Какой он гад! — в сердцах сказала он и ткнула пальцем в грудь представителю власти. — Пусть скажет спасибо, что еще легко отделался!
Думитру удивленно поднял бровь, но сдержался и только сдержанно сказал:
— Собирайтесь. Я жду вас в машине.