#Древнее

Подобно подростку, Земля за свою жизнь сменила немало обличий. Одни её этапы выглядят вполне заурядно, другие по-своему притягательны и поныне, но встречаются и такие, от которых голова идёт кругом: не сходится решительно ничего. И если перебрать все состояния, через которые прошла планета, то к числу самых странных, а быть может, и к самому странному из них, принадлежит триасовый период.

Трудно назвать единственную причину, по которой это время вышло настолько своеобразным, но многое, вероятно, объясняется тем, что триас последовал сразу за тяжелейшим вымиранием в истории Земли. Речь о так называемом Великом пермском вымирании, которое погубило свыше 95% всего живого и сработало как эволюционная перезагрузка, расчистив сцену для целой вереницы небывалых форм. Часть этих животных знакома, пожалуй, каждому, и всё же закономерно напрашивается вопрос: какие из порождённых этой сомнительной эпохой созданий оказались самыми диковинными? Иными словами, кто вправе притязать на звание самого удивительного животного самого удивительного периода в истории планеты? Ответ на него, как выясняется, простирается сразу на все стихии.

Ни морская толща, ни суша, ни небо не остались в стороне: триас выводил на сцену существ, каких эволюция не создавала ни прежде, ни после. Одно из них таилось под волнами. Это была группа морских рептилий, долго остававшаяся в тени более знаменитых ихтиозавров (Ichthyosauria) и плезиозавров (Plesiosauria), хотя в некотором отношении она любопытнее обеих. Речь о хупезухах (Hupehsuchia).

Появившись в первые дни триаса, около 248 миллионов лет назад, эта ныне вымершая группа диапсидных рептилий (Diapsida) состояла в ближайшем родстве с ихтиозаврами; настолько близком, что обе группы относят к одной ветви - ихтиозавроморфам (Ichthyosauromorpha).

Однако от ихтиозавров хупезухии заметно уклонились в сторону экзотики. Дошло до того, что главным их отличительным признаком служит попросту непредсказуемость облика: выглядят они так, словно эволюция собирала Мистера Картофельную Голову из первых попавшихся деталей.

Если конкретнее, хупезухиям нередко доставался набор признаков, которые словно бы не желают уживаться друг с другом. Обычно в них сочетались вытянутое веретеновидное тело и длинный хвост; грузная, расширенная середина корпуса, а к этому прибавлялись ещё и непропорционально крупные ластовидные конечности.

В сумме такие черты давали телосложение, работоспособность которого вызывает сомнение уже при беглом взгляде. И это без учёта их черепов, крайне пёстрых по устройству и заметно менявшихся от рода к роду.

Показателен, к примеру, род Hupehsuchus: при небольших размерах строение его челюстей и рта напоминало таковое у китов-фильтраторов, что наводит на мысль о сходном рационе, пусть и в куда более скромном масштабе.

Не менее любопытен эретморипис (Eretmorhipis), чья морда удивительно напоминала утконосью.

По-видимому, ею животное вылавливало мелких мягкотелых беспозвоночных, вроде креветок и червей, в илистых лагунах и прогретых тропических отмелях: похоже, поверхность этой морды была усеяна рецепторами и служила органом осязания. Но этим дело не ограничивается: вдоль спины у эретмориписа тянулись пластины - совсем как у стегозавра, то есть как у динозавра.

И, если вспомнить школьную физику, плавать быстрее эти выросты ему определённо не помогали, поскольку не делают гидродинамику лучше. Ведущая гипотеза сводится к тому, что служили они прежде всего для жёсткости корпуса, а под водой, возможно, способствовали плавучести.

Эретморипис выделялся даже на фоне сородичей, которые в остальном походили друг на друга заметно сильнее. Впрочем, судить об этом трудно: подобных ему чудаков в группе могло насчитываться сколько угодно, просто ископаемых остатков от них дошло до обидного мало.

Обитали хупезухии, судя по всему, только на мелководье, преимущественно у берегов будущего Китая. Просуществовали они недолго, около миллиона лет; по меркам целого отряда это ничтожный срок. Впрочем, дело, вероятно, не в браке конструкции: такая анатомия была возможна лишь в опустевшем после вымирания море. Один из исследователей группы заметил, что в современном океане эти животные не продержались бы и дня — а в морских сообществах более поздних эпох, с их куда более жёсткой конкуренцией, и подавно. И всё же увидеть такое создание хотя бы раз было бы, бесспорно, любопытно.

Не меньшего внимания заслуживает и другая группа частично водных животных, но куда более известная, - танистрофеиды (Tanystropheidae). Имя это на слуху у многих благодаря танистрофею (Tanystropheus), типовому роду и самому прославленному представителю семейства.

На деле же он был лишь одним из его многочисленных членов. Как и хупезухии, танистрофеиды давно вымерли, однако продержались заметно дольше: их расцвет растянулся примерно с 247 по 201 миллион лет назад, охватив большую часть триаса. Не ограничивались они и одной территорией: их остатки находят на разных континентах, чему немало способствовало существование единого суперконтинента - Пангеи.

В общих чертах эти рептилии походили на своеобразных жирафов: непомерно длинная шея и укороченное туловище при коротких ногах и хвосте, который был чуть подлиннее, но на фоне шеи всё равно смотрелся куцым. Впрочем, сходство с жирафом варьировало в широких пределах, ведь группа подобралась разнородная. Различались представители не только относительной длиной шеи, но и размерами: от совсем крохотных до сопоставимых с настоящим жирафом, как сам танистрофей.

Не менее пёстрым был и их образ жизни. Одни танистрофеиды приспособились к жизни в воде, другие освоили сушу, и различия эти читаются в строении хвостов и конечностей. Расходились у них, соответственно, и детали скелета, и рацион. Мелкие наземные роды, такие как макрокнемус (Macrocnemus), по-видимому, кормились насекомыми, хватая добычу острыми коническими зубами.

Похожие зубы были и у самого танистрофея, однако тот предпочитал рыбу и, вероятно, забрасывал свою длинную шею в воду наподобие удочки. Это самое узнаваемое в группе животное, к слову, по-видимому, умело наводить мосты между водой и сушей (невольный каламбур здесь уместен): часть его анатомических особенностей указывает на способность и подолгу плавать, и при нужде выходить на берег.

Казалось бы, способность передвигаться по суше сулила облегчение - возможность отдалиться от всей этой водной несообразности. Но рассчитывать на это не стоит: чудачества триаса водой отнюдь не исчерпывались. Они простирались и на сушу, которая порой могла дать морю фору. Одна группа справилась с этой задачей, пожалуй, даже чересчур успешно, - архозавриформы (Archosauriforms), обширная ветвь диапсидных рептилий, давшая начало динозаврам, крокодилам, птерозаврам и множеству других форм.

Разумеется, чудаков среди этих линий хватало и без того. Но в ту эпоху архозавриформы выглядели совсем не так, как принято их себе представлять. Большинство нединозавровых архозавров были попросту четвероногими хищниками, нередко с довольно свирепыми на вид головами. И всё же отдельные роды выделялись особой, можно сказать, двойной причудливостью.

Одна из наименее изученных клад архозавриформ - протопикнозии (Protopyknosia). Круг их был крайне узок: появились они лишь в позднем триасе, около 229 миллионов лет назад, и, по имеющимся данным, включали всего два рода. Материала по ним настолько мало, что говорить о слабой изученности этой группы - явное преуменьшение. И тем не менее одно установлено твёрдо: при вполне заурядном четвероногом сложении они несли на черепе черту настолько своеобразную, что параллель ей находится лишь у единственной другой группы, появившейся на свет более чем на сто миллионов лет позже, - у пахицефалозавров (Pachycephalosauria).

Стоит пояснить: пахицефалозавры - это динозавры, известные тем, что часть их обзавелась куполовидными наростами на темени.

Нечто очень похожее развилось, судя по всему, и у протопикнозий. Оба известных рода, кранозавра (Kranosaura) и триоптикус (Triopticus), несли пять округлых костных выступов: один на лобной кости и ещё две пары позади заглазничной и теменной. Эти разрастания складывались в толстый козырёк, что выдавался наружу и нависал над затылком, образуя структуру, до неотличимости схожую с пахицефалозавровой.

Обнаружилось и большее. Каждый нарост слагался из нескольких костных слоёв: глубинный самый плотный, средний губчатый и пронизанный сосудами, поверхностный наиболее рыхлый. Уже одно наличие «купологолового» черепа, учитывая редкость подобных структур, роднит эту пару с их куда более поздними динозавровыми двойниками до степени смешения.

Но совпадения тем не исчерпываются: крупные глазницы протопикнозий окружал минерализованный хрящ, а такую деталь не встретишь больше нигде, кроме, как нетрудно предугадать, всё тех же пахицефалозавров. Указывает она на то, что эти триасовые рептилии полагались прежде всего на зрение.

И всё же это не динозавр и даже не близкая ему форма. Различие могло сказываться, в частности, на питании: прочие нединозавровые архозавры (Archosauria) той поры почти поголовно хищничали, и кое-кто вполне резонно предполагает то же и для протопикнозий. Пахицефалозавры, напротив, кормились в основном растительностью. К этому добавляется и разница в осанке: пахицефалозавры двигались на двух ногах, а протопикнозии оставались четвероногими.

Отсюда любопытная дилемма. Питайся эти животные мясом, они оказались бы первыми известными хищниками с куполовидной головой, а значит, открыли бы совершенно новую, прежде немыслимую манеру охоты: оглушать жертву утолщённым черепом, сбивать её с ног или выводить из равновесия перед смертельным укусом. Загвоздка, однако, в том, что зубного материала от них не сохранилось вовсе, и уверенно причислить их к хищникам нельзя. Сторонники другой версии видят в сходстве с пахицефалозаврами иной смысл: это не хищник, а глубоко специализированный ранний архозавр, притом растительноядный, отступивший от привычных для той поры канонов. Ради всего живого той эпохи остаётся надеяться, что права именно она, ведь малютками, в отличие от хупезухий, эти существа не были: по обрывочным остаткам крупный род триоптикус дорастал до трёх метров. Так что победить такого в схватке едва ли получилось бы - вегетарианец он или нет.

Протопикнозиями список необычных архозавров далеко не исчерпывается: их было гораздо больше. Отдельного внимания в последние годы удостоилась малоизвестная ветвь архозавриформ, подарившая палеонтологии целую россыпь диковин, - аллокотозаврии (Allokotosauria).

Возникли аллокотозаврии в среднем триасе, около 247 миллионов лет назад, а кости их находят на нескольких континентах: в Азии, Африке, Северной Америке и Европе. Древними в буквальном смысле их не назовёшь, зато в палеонтологии они новички - группу выделили лишь в 2015 году, причём по признакам настолько тонким, что непосвящённому они не скажут почти ничего. Один из них, например, - морщинистая боковая поверхность на краю глазницы лобной кости - зацепка, прямо скажем, скудная, и составить по ней ясное представление об облике этих рептилий трудно.

Но даже если оставить упомянутую морщинку в стороне (а разобраться в ней и впрямь впору лишь наморщив лоб), охарактеризовать группу в целом всё равно непросто: слишком уж она разнородна, и почти каждый её род наделён собственным неповторимым набором черт.

Одно из известнейших семейств аллокотозаврий - азендозавриды (Azendohsauridae).

Это были крепко сбитые наземные четвероногие с грузным корпусом, небольшой головой и приподнятой удлинённой шеей, отчего они напоминали старые, ныне опровергнутые реконструкции динозавров.

При всей общности облика расходились они в образе жизни: одни, как среднеразмерный пуэркозух (Puercosuchus), сделались хищниками, тогда как другие, вроде шрингазавра (Shringasaurus), выросли в крупных убеждённых вегетарианцев, что паслись подобно зауроподоморфным динозаврам. Шрингазавра выделяла ещё одна деталь - рога, придававшие ему отдалённое сходство с трицератопсом, к которому он, разумеется, не имел ни малейшего касательства. Исследователи описали у него пару длинных изогнутых надбровных рогов с шершавой бороздчатой поверхностью; она отражает прижизненный роговой чехол, за счёт которого рога были даже длиннее, чем на прежних изображениях.

Однако для боя или защиты они, в отличие от цератопсид, вряд ли годились: слишком коротки. Господствующая версия отводит им иную роль - опознавание сородичей и брачные демонстрации: в период гона ничто не выручает самца надёжнее приличной пары рогов, и слово «гон» здесь, что называется, отнюдь не пустое. Каламбур намеренный.

От азендозаврид, доживших до позднего триаса, обзор переходит к другой ветви аллокотозавров - семейству трилофозавридов (Trilophosauridae). Внешне они отчасти напоминали предыдущих, но устроены были иначе; лучше всего им подходит образ доисторических игуан, эволюция которых свернула не туда.

С виду многие из них походили на непомерно раздутую игуану с причудливыми пропорциями, как типовой род трилофозавр (Trilophosaurus). Этот довольно крупный растительноядный сошёл бы за предка игуан вполне убедительно: пропорции у него близкие, да и очертания черепа отдалённо перекликаются. Ещё нагляднее позднетриасовый спинозух (Spinosuchus): он тоже питался растениями, но нёс удлинённые невральные отростки и подобие спинного гребня, какой встречается у современных игуан. Возможно, был у него и кожный подгрудок под горлом, а когти походили на когти нынешних ящериц; да и размерами он мало отличался, будучи в среднем лишь чуть крупнее. И всё же это, само собой, не игуана и тем более не динозавр.

Если шагнуть от игуаноподобных ещё дальше в область необычного, здесь нам встретится канадский тератерпетон (Teraterpeton) - существо, которое вообще сложно втиснуть в какое-либо описание.

Этот крупный, величиной с кошку, род был настоящей мешаниной черт, не встречающихся более нигде в его отряде. Первой в глаза бросается челюсть: настолько своеобразная, что иной наблюдатель с ходу отнёс бы её обладателя к отдельному семейству.

Вытянутая и узкая, спереди она переходила в беззубый, почти птичий клюв, зато у основания несла и острые зубы, и долотовидные, смыкавшиеся между собой.

Дальше - больше: крупные ноздри и сросшийся череп сближают его анатомию, как ни странно, с некоторыми морскими рептилиями. При этом животное было сугубо сухопутным.

Более того, к суше оно, похоже, питало особую привязанность: непропорционально крупные, хорошо развитые лапы с крепкими когтями наводят на мысль о рытье нор. Такое смешение наземных и словно бы «водных» признаков и ставит исследователей в тупик. Как в точности жил тератерпетон, установить не удаётся: то ли он, подобно большинству родичей, кормился растениями, то ли избрал особый путь - рыл норы вдоль водоёмов и выуживал оттуда добычу клювом.

Каким-то образом аллокотозаврии, даже с учётом трилофозавра, впоследствии стали ещё причудливее. В последние годы появились работы, по которым группа эта стала заметно шире прежних представлений и, возможно, вобрала в себя формы, оторвавшиеся от земли вовсе, - дрепанозавроморфов (Drepanosauromorpha), променявших почву на древесные кроны.

С виду это семейство походило на примитивных ящериц, однако переняло кое-что и у приматов, а то и у человека: их кисти и стопы обзавелись хватательными, противопоставленными пальцами, а в придачу и цепким хвостом.

Так возникли узкоспециализированные обитатели крон, во множестве населявшие леса среднего и позднего триаса и хорошо известные и по Северной Америке, и по Европе. За устройство конечностей группу и прозвали «обезьяноящерами». Но тут последовал новый поворот: черты они позаимствовали и у птиц - их черепа приобрели сходные очертания, а иные даже увенчались беззубым клювом.

Сходство это заходит столь далеко, что при первых находках отдельные палеонтологи принимали такие черепа за останки древнейших птиц. Ранними птицами они, как теперь известно, не были, но к деревьям тяготели ничуть не меньше. Проводя жизнь в кронах, дрепанозавры, по-видимому, вечно несли своего рода «жучиный дозор»: питались они насекомыми, причём совсем мелкими. Самые крупные из них не дотягивали и до 60 см в длину - а это, между прочим, считался бы крупный представитель семейства.

Стоит заметить, что подобная неопределённость с систематикой для триаса скорее правило, чем исключение: чем необычнее животное, тем труднее найти ему место на древе. Не обошла она и ранее упомянутых танистрофеид. Именно они, как выясняется, могли дать начало ещё одному дерзкому эксперименту природы, который не просто сторонился воды, но силился оторваться и от суши, - шаровиптеригидам (Sharovipterygidae).

Появившись в среднетриасовой Евразии, эта малоизвестная и скудно изученная группа оказалась среди первых позвоночных, поднявшихся в воздух. Способ они избрали небывалый и с тех пор ни разу не встретившийся, хотя летать и планировать впоследствии научились очень многие.

Как обычно и бывает, полёта шаровиптеригиды достигли за счёт кожистых перепонок. Их современники вейгельтизавриды (Weigeltisauridae) растягивали перепонку на передних конечностях или на удлинённых рёбрах - шаровиптеригиды же отвели под эту задачу почти исключительно задние конечности: сильно удлинившись, те превратились в каркас крыла, и силуэт животного стал напоминать самолёт с треугольным профилем.

Решение крайне необычное, и всё же для своей эпохи вполне действенное. Планировать с ветки на ветку эти создания, судя по всему, умели, что при их крошечных размерах дорогого стоило: так удавалось уходить от хищников, свободно перемещаться по лесу, держаться подальше от земли - словно в детской игре "Пол - это лава", - и добывать пропитание, которым служили, вероятно, мелкие летающие насекомые: ранние жуки, мухи, сверчки. Основные перепонки простирались между удлинёнными задними ногами и хвостом, а меньшие несли и укороченные передние конечности, помогавшие, возможно, выправлять курс в полёте.

Куда ни глянь в триасе, всё было странное. Но, как быстро это началось, так же быстро и прошло: все упомянутые группы возникли в этом периоде и в нём же угасли, не оставив преемников. Печалиться, впрочем, не о чем: перечисленные существа лишь малая часть тех, что придавали той эпохе неповторимый облик. Нельзя забывать и о более известных черепахоподобных плакодонтах (Placodontia), об атоподентатусе (Atopodentatus, вид - A. unicus) с клювом, напоминающем губную гармошку, о раузухиях (Rauisuchia), этозаврах (Aetosauria), фитозаврах (Phytosauria) и им подобных, стараниями которых триас и превратился в одну сплошную горячечную фантасмагорию.

По материалам: