Впереди шел мужичок приятной пухлости, в верблюжьем драповом пальто и шляпе. Лицо у мужичка было розовощеким и недовольным. Брови сурово сдвинуты. В фарватере грозного мужичка двигалась группа поддержки: высокая, стройная и худая дама в шубе, коренастый мужик с платком на шее и в темно-зеленой тирольской фетровой шляпе с пером, и мужчина в черном плаще и черном странном головном уборе.
— Это у него цилиндр на голове? — прошептала Ана прямо в ухо Мирэ: не приведи господи, кто услышит!
— Да они тут все странные… — прошептала в ответ Мирэ и сделала пару шагов назад: — Давай отойдем от греха подальше… Это банда какая-то что ли?
— Банда фриков? — с подозрением оглядела необычную группу Мирэ.
— Кто их тут знает? Может, у них модно ходить в цилиндрах…
— Я тут никого в цилиндре пока не видела, — не согласилась Ана. — Нам пока все нормальные встречались.
— Ты не можешь говорить, что все они нормальные. Может, они выглядят, как обычные люди, а в голове у них неладно.
— Тогда вот эти… — кивнула Ана на колоритную группу, которая уже подошла совсем близко, — …эти тогда нормальные — они же выглядят как ненормальные…
— Тссс! — зашипела Мирэ.
Возглавляющий группу мужчина в верблюжьем драповом пальто остановился у прилавка нелюбезного парня.
— Здравствуй, Тони, — как-то язвительно произнес мужчина, что совсем не вязалось с его пухляшной наружностью.
Парень, который Тони, усмехнулся и, поигрывая деревяшкой, ответил:
— Здравствуйте, господин Бурча.
— Все готово? — спросил означенный Бурча.
— Покупатель… — шепнула Мирэ Ане. — Недовольный покупатель, — уточнила она.
Недовольный покупатель глянул за плечо парня, но там был только брезентовый задник ларька. Тони тоже туда глянул и отложил деревяшку.
— Да все готово, господин мэр. Вы же меня знаете!
— Вот именно — знаю! — начал кипятиться мэр в пальто, — Поэтому и спрашиваю: точно сделал? Или будет как неделю назад? И как месяц назад? И как в августе?! — с каждым словом мэр кипятился все больше.
Тони снисходительно глянул на градоначальника и повел широким жестом в сторону брезентового задника ларька:
— Пойдите и посмотрите сами, раз не верите… — благосклонно разрешил он.
Ана и Мирэ посмотрели туда, куда указывал Тони, но тоже ничего не увидели. Или нет? Вон между ларьками что-то видно… Что-то, обернутое темной пленкой и обвязанное веревкой.
— Ну, смотри, Тони! Если обманул, я тебе… Я не разрешу тебе тут торговать!
А между тем, стали подходить другие люди, среди них продавцы горшков и металлических фигурок. Подошел и какой-то молодой паренек.
— Смотри, — снова ткнула Мирэ Ану в бок, — это тот, из отеля.
Ана пригляделась: действительно, именно этот персонаж провожал их до двери номера, а потом они видели его в столовой. Как его там звали? Лонуц?
— А, к примеру, господин мэр, когда мне заплатят за работу? — задиристо спросил мужик в тирольской шляпе.
— Да что ты за мной все ходишь, Пауль, — недовольно отмахнулся мэр. — Я же сказал тебе, что оплата пройдет в понедельник. Да, Санда? — обратился он к сопровождающей его даме в шубе. Дама кивнула, — Сегодня понедельник? — снова обратился мэр к мужику в шляпе.
— Н-нет, — неуверенно ответил мужик и вопросительно оглядел присутствующих.
— Сегодня пятница, — вмешался Тони. — А завтра — суббота!
— Никаких понедельников! — возмутился Пауль в тирольской шляпе. — Или вы мне платите, или я разбираю вот это вот все! — обвел он рукой площадь. — А то, как построить — так давай, господин Войку, торопись и чтоб к сроку успел! А как платить — так понедельник? Разберу! — погрозил он кулаком ларькам.
Тони оглянулся на свой брезентовый задник и пожал плечами:
— Разбирай, Пауль, я себе свой поставлю.
— А вот и не поставишь! — погрозил ему пальцем мэр. — У тебя разрешения нет! Не имеешь права без разрешений никаких конструкций тут ставить. А я тебе разрешения не дам! Да, Санда? — Санда кивнула. — Потому что суббота и вся канцелярия закрыта! Вот так! — злорадствовал мэр.
— Ну, так пусть все с пола торгуют! — не сдался Пауль и топнул крепким ботинком с кантом. — А только не будет денег — я и трибуну разберу! И праздновать будете с одним фонтаном!
— Который еще неизвестно, есть или нет, — хихикнул до того молчавший мужчина в цилиндре.
— Есть, — гордо сказал Тони и снова оглянулся в направлении чего-то, обмотанного пленкой и веревками.
— Не может быть! — язвительно всплеснул руками мэр. — Не прошло и полгода!
— А я вам все сделаю быстро! — вставил мужчина в цилиндре. — Я всегда и все делаю быстро! Вот как только дадите разрешение на празднование, скажем, в первое воскресенье нового года — так я уже и готов! Да я уже и сейчас готов! Вот, смотрите… — мужик в цилиндре попытался сунуть под нос мэру папку с бумагами.
— Да отстань ты от меня, Николае, — поморщился мэр и отодвинулся от папки. — Что ты опять собрался праздновать? Бюджет на новый год давно утвержден!
— Как что?! Как утвержден! — видно, что искренне возмутился мужчина в цилиндре. — Я же вам говорил, и в заявке писал: «Праздник лилового кренделя»! Это традиционная зимняя выпечка и игрища! Это же каждый год в наших краях. По легенде…
— Отстань со своей легендой, — морщился мэр. — Хорошо, я почитаю твою заявку. Я даже сегодня почитаю. Ты сначала в том отеле стену дорисуй, а потом о кренделях думай! А то будет как с Тони! Санда, запиши, чтоб я в понедельник посмотрел…
— Вы же обещали сегодня!
— Хорошо, сегодня. Санду, запиши.
Санда выудила из глубины шубы телефон и старательно забегала пальчиком по экрану. Кивнула и с готовностью снова уставилась на мэра: ждала указаний.
— Очень, очень хорошо! А у меня все и готово! Только ваше разрешение — и завтра можно праздновать, — потирал руки мужик в цилиндре и с крендельками. — Ну, вы сравнили меня с ним! — недоброжелательно глянул он в сторону Тони. — У кого угодно спросите: обманывал ли кого-то Николае Брическу? И послушайте ответ!
— А я что, обманывал? — надулся Тони и снова взял в руки увесистую деревяшку. — Я все сделал, посмотрите сами. А потом обзывайтесь…
— Это они про фонтан? — спросила Ана. — Который завтра откроют? Давай глянем, — потянула она Мирэ в сторону от недружелюбной компании.
Они отошли немного в сторону, туда, где не было ларьков и можно было разглядеть конструкцию в центре площади. Это была не особенно большая бетонная чаша, пустая, без воды (зима же). В центре чаши наблюдался небольшой постамент. И на постаменте стояло что-то. Это было то самое, завернутое в темную пленку.
— Как ты думаешь, что это? Это человек? — шепотом спросила Ана.
Мирэ внимательно присмотрелась к объекту на постаменте.
— Не похоже. Вон там что выпирает?
Они еще присмотрелись.
— Может, это рука? — с сомнением предположила Мирэ.
— Может и рука. Это типа человек вот так отставил руку? — изобразила Ана предполагаемую позу фигуры. Получилось хоть и несколько манерно, но интересно. — Ну, допустим, это человек. А кто это? Местная знаменитость?
— Дракула что ли? — хмыкнула Мирэ.
— Или просто какая-то местная, вот прямо здешняя знаменитость. Может, какой-то актер или политик…
— Для политиков ставят памятники, а не фигуры в фонтане, — решительно возразила Мирэ и отвернулась от фонтана. — Что тут гадать: завтра приедем и посмотрим, что тут установлено.
— И не обязательно завтра, завтра его откроют, и он никуда не убежит. Можно в любой день посмотреть.
— Нет, я хочу посмотреть… — глянула Мирэ в сторону мэра и компании, — …как они запустят в мороз водопровод! Это аттракцион похлеще Дракулы.
— А что тут такого? — пожала плечами Ана. — Водопровод подземный, мороз не очень сильный. У людей же в домах есть водопровод зимой? Есть. Ну и тут будет.
— Видела, что с водонапорной башней зимой происходит? Там лед намерзает во всю высоту!
— Ну и тут намерзнет, и будет ледяная скульптура. Даже интересно! — фантазировала Ана.
Мирэ вздохнула и покачала головой: детский сад какой-то.
— Интересно, а этот, который из отеля… Он что тут делает? Тоже что-то продает или, как мы, гуляет? — задумчиво смотрела Мирэ в сторону компании, которая начала двигаться вокруг площади.
— Пошли, посмотрим, — Ана тоже проводила взглядом компанию, которая теперь свернула в сторону двухэтажного розового здания — мэрии. — Эти вроде ушли.
Паренек нашелся скоро: он и в самом деле что-то продавал: стоял у прилавка с кожаными изделиями.
— Ого, смотри… — восхищенно оглядывала вывешенное и выложенное богатство Ана.
Посмотреть было на что: тут было все, начиная с ремней и заканчивая мелкими сувенирами и подвесками.
— Куртку не хочешь? — спросила Мирэ, рассматривая странное произведение кожевенного ремесла: черная куртка, расшитая белыми и красными нитками. — Будет забавно смотреться с твоими красными волосами…
Ана фыркнула и отвернулась от провокационной куртки. Паренек вздохнул, но промолчал.
— Или вот — кошелек. Смотри, какой забавный, — хихикнула Мирэ и протянула Ане прямоугольный предмет, на рисунке четко просматривались звериные клыки.
— Я не фанат Дракулы, себе возьми, все равно его у тебя скоро украдут, — парировала Ана: всем было известно, что кошельки у Мирэ воровали с завидной регулярностью.
Парнишка молча наблюдал за ними.
— А вот гляди, какие милые кошечки, — засюсюкала Ана. — Давай вот эту кожаную подвесочку возьмем? — схватила Ана с прилавка небольшую розовую подвеску из кожи. — Гляди! Я ее на телефон прицеплю. Молодой человек! — обратилась она к парнишке. Тот хмуро повел глазом в ее сторону. — Дайте мне вот это!
Ана упаковывала розового котика в свой рюкзачок, Мирэ рассматривала большого черного паука.
— Берите, последний остался, — вдруг заговорил парнишка.
Мирэ даже вздрогнула от неожиданности.
— А вы сами это делаете? — спросила парнишку. — А как вас зовут? Вы же в отеле работаете?
Парнишка открыл рот и тут же его закрыл. Видимо, начал думать, на какой вопрос отвечать.
— Лонуц его зовут. Забыла что ли? — влезла Ана. — И он работает в отеле, да. Так ты сам делаешь это все… — помахала Ана ручкой над столом с товаром, — …или просто продаешь?
Парнишка молчал, только переводил взгляд с одной на другую.
— Постой, — отодвинула Мирэ Ану, — дай я спрошу. Ты сам это все делаешь?
Парнишка кивнул. Потом помотал головой отрицательно.
Мире подумала и решила диалог свернуть: слишком противоречив результат первого контакта. Она сказала «спасибо» и потащила Ану прочь с площади.
Перед тем, как заказывать такси, обсудили свои перспективы.
— То есть первое — завтра приезжаем на открытие фонтана.
— А как же по объектам ЮНЕСКО? — перебила Ана.
— Это же не завтра, это послезавтра. Так, завтра мы что собирались делать?
— А завтра собирались в пеший тур. Мирэ, я не выдержу пеший тур… Давай поездим хоть на автобусе.
— Автобусы по историческому центру не ходят, не ной. Ездить на автобусе будешь дома. А тут надо испытать все прелести туризма, — Мирэ приняла у официанта чашку кофе и ковригу, скрученную косичкой, обсыпанную маком и крупной солью. — Вот, скушай ковригу.
Ана недоверчиво посмотрела на крупинки соли и покачала головой:
— Нет уж, я заказала себе свои мученики, их и буду есть. По крайней мере, соль на зубах хрустеть не будет…
Несколько минут молчали и ели. Еда примирила Ану с пешей прогулкой, а Мирэ — с желанием Аны отправиться в бар как-нибудь.
— А то что мы как бабки старые — будем только по экскурсиям ходить. Нам надо и другую культурную программу, — выступала ободренная теплом кафе Ана. — Вот и посмотрим, какие у них тут бары. Только бы в отель вечером пустили.
— Ночью, — поправила Мирэ. — Мы вернемся ночью. Если вернемся…
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что мы можем и не найти такси в такое позднее время! Сто раз надо подумать, прежде чем идти в этот твой бар. Потому что возвращаться будем ночью!
Мирэ махнула рукой: какие бары, если они и так после прогулок ног не чувствуют.
В отель возвращались в темноте. В деревне кое-где горели фонари, пара человек бродили по вечерним деревенским улицам.
Отель встретил яркими огнями во дворе. Машина Виктора стояла на парковке. В нескольких номерах горел свет.
Входная дверь была открыта.
В холле горел свет, играла мягкая негромкая музыка.
— Это Перселл, — снова с ходу определила Мирэ, — из оперы «Король Артур». И, конечно, Ледяная песня — Cold Song. Странно, — она пожала плечами, — снова классика. У хозяйки изысканный вкус. Обычно музыка какая-нибудь попсовая бывает.
— А ты что, часто в отелях бывала?
— Не часто, но иногда, когда с концертами ездили. И в кафешках же иногда фоном что-то играет. Меблировочная музыка называется.
— Лаунж? — уточнила Ана.
— Что-то вроде того, — согласилась Мирэ. — Сейчас такую музыку искусственный интеллект пишет. Но это все равно похоже на попсу. Но чтоб классическая музыка… Такого я не встречала.
Лестница мерно поскрипывала под ногами, внизу страдал Ледяной гений…
— Смотри, — остановилась Мирэ и показала вниз, в холл. — Там что-то лежит. Или кто-то?..
Они переглянулись.
— Кому-то плохо стало? Идем, надо помочь…
Они снова спустились в холл и пробрались между горшками и креслами. Заглянули за кадки справа, почти у самой стены…
Там лежал Виктор.
