Блеск да блеск кругом

Серьги

Решила я все-таки показать свои блестючки. Начну с сережек.

Из украшений больше всего люблю серги и броши. Колец, кулонов, ожерелий на порядок меньше.
Большинство сережек белое золото/серебро/просто серебристый метал. Чаще всего английский замок. Красное золото не люблю.
Люблю как классику, так и всякое эдакое.

Практически все, что тут будет - периодически выгуливается, в зависимости от места и настроения.
База
Эти серьги будущий муж подарил мне на нг больше 20 лет назад. Их я могу носить не снимая неделями. Если голова совсем ничего не соображает или просто настроения выбирать нет - именно их я надену. Если планирую путешествовать налегке - именно они поедут на мне.

Веселые будни

Лягушечки

Разное зверье и птички

Камушки

Первые - бабушкины серьги с раухтопазом. Очень люблю, часто ношу.

Прочие разные

"Летние" сережки

"Зимние" сережки

Вечерний вариант
Деление условное, но эти более блестящие, на повседневку обычно не ношу.

Ретро

Вот эти очень давно не носила: бабушкины, мои первые сережки, носила в юности. У маминых агатовых перетерлись крепления - хорошо не потеряла. Последние - тяжелые очень, сейчас если только не надолго надеть смогу.

Развлечения от китайцев :)

Салат с фунчозой

Ну что, уже тепло, значит, можно хавать ледяные салатики из холодильника и наслаждаться!

Нам понадобится:

Фунчоза - 2 катышка

Филе куры - 1 шт

Огурцы - 2 шт средних

Болгарский перец - 1 шт

Морковь - 1 шт

Петрушка - несколько веток

Чеснок - 1 зуб

Соль, перец

Соевый соус

Кунжутное масло

Сушёный имбирь

Кориандр

Кунжут

---

Процесс:

Заливаем фунчозу кипятком, как бичпакет, и накрываем крышкой на 15 минут.

Нарезаем филиное куре на продолговатые кусочки, кидаем на слегка политую маслом сковородку, солим-перчим, обжариваем до белого с золотистым оттенком. Короче, чтоб готово было. Думаю, вы в курсе, как куру жарить.

Фунчоза уже набухла. Выливаем её в дуршлаг, промываем холодной водой. Берём эти патлы по частям и начинаем стричь на не слишком длинные отрезки.

Морковь трём на тёрке для корейской морковки. Можно и просто соломкой порезать, но есть неудобно, она палками торчать будет. А тёртая классно смешивается с лапшой.

Огурцы-перцЫ просто крошим соломкой.

Кстати, перец с четырьмя жопками слаще. Это ничем не подтверждённый личный опыт, а значит, это истина!

Сразу и петрушку крошим к остальному.

А теперь заправка. В отдельную миску давим/мелко режем чеснок. Я в этот раз нарезала, потому что молодой плохо давится. Но давить лучше. Насыпаем по 0,5 ч.л. имбиря и кориандра. Льём 1 ст.л. кунжутного масла и 5 ст.л. соевого соуса.

Перемешиваем заправку и вливаем в салат. Туда же щедро насыпаем кунжута.

Хорошенько перемешиваем и ставим в холодос минимум на 15 минут. Чем дольше, тем лучше. Салат становится вкуснее, пока пропитывается соусом. Идеально будет его время от времени доставать и перемешивать, чтобы пропиталось равномерно. Если хорошо настоится, то и лапша с мясом станут солёненькими, и даже огурцы подмаринуются.

Самое трудное тут — не сожрать всё сразу!

В общем, салат абсолютно летний. Есть желательно прям холодным. Много овощей, но при этом для нажористости присутствует лапша и мясо. Я могу съесть сразу две больших миски, а может, сожрала бы и всю кастрюлю, но надо делиться.

Колоризированные снимки с кометы Чурюмова-Герасименко.

Зонд «Розетта» в конце 2014 года подлетел к комете и выпустил спускаемый аппарат "Филы", который успешно прикометился, нашел там воду, аминокислоты и наделал фоточек.

У кометы такая странная форма, потому что она образовалась в результате слияния двух небесных тел. Ось вращения кометы проходит через узкий перешеек, соединяющий между собой ее части.

Коточетверг

Дом процветающего кошачьего бандитизма

Немного зашиваюсь последние пару недель, с контентом сейчас не густо, поэтому вот вам кошочки )

Нейрослоповая залипуха (Игра)

Представляю вашему вниманию небольшой вайбкод.

Играть лучше с мышкой и с компа.

Играть тут: https://games.wsega.ru/shooter/

В честь коточетверга

Я из этого места уже показывала насекомых и лягух, теперь покажу котов :D

Отсюда ещё потом будет пару постов, иначе это будет просто огромная куча фоток, листать которые аж заебёт. А мож и так заебёт. Ну да похуй, всё равно будет))

Кароч место, куда мы ездили чтоб попробовать букашек на вкус. Там куча котов. Вот прям везде.

Вот, например, мы зашли в тот ресторанчик

Я как не кошатник, есесна, видела шерсть повсюду. И как-то это странно, ну типа еда и шерсть... Но людям нравится. Хуйсним.

Вольеров там тоже много стояло для котов, видать у каждого свой или как о_О

При нас там принесли двух бельчат. Как потом мне сказали, белку-маму сбила машина и бельчата сутки уже были одни. Мужчина какой-то их сгрёб и повёз сначала в какой-то центр с животными, но там их не взяли и он привёз их сюда вот.

Их разместили в домике, где не так давно у них жили шиншиллы, которых отдали.

Ну и в целом мне сказали, что котов им просто подбрасывают. Котят тоже, но их ещё получается раздать, а вот взрослых брать никто особо не хочет, так они и остаются жить на их территории. Сказали, что строят "кошкин дом" сейчас, что бы оно ни значило.

Как обычная вода внутри клетки становится оружием радиации

Когда речь заходит о губительном воздействии радиации, обычно представляют прямой удар по ДНК: невидимый луч проходит через тело, попадает в генетический код и что-то в нем ломает.

И хотя такой сценарий звучит упрощенно, по сути он действительно возможен. Однако в живой клетке радиация часто действует обходным путем: выбивает электроны из молекул воды, которой в клетке очень много, и запускает ее радиолиз. В результате образуются свободные радикалы — крайне активные частицы, которые легко вступают в химические реакции. Именно эти радикалы атакуют молекулы внутри клетки, включая ДНК.

Вода как источник повреждений

Среди таких частиц особенно важны гидроксильные радикалы — химически активные фрагменты, которые образуются при радиолизе воды. Они существуют очень недолго, но за это время способны повредить близлежащие молекулы. Если такой радикал возникает рядом с ДНК, он может изменить ее основания, нарушить структуру сахарофосфатного остова (каркаса) или привести к разрыву цепи.

Если происходит одинарный разрыв, клетка обычно способна справиться с этой проблемой за счет систем репарации — молекулярных механизмов, которые находят повреждение и восстанавливают структуру генетического материала.

А вот двойные разрывы опаснее: в этом случае повреждаются обе цепи ДНК, и клетке становится намного сложнее правильно восстановить исходную последовательность. Из-за этого ремонт может пройти с ошибками, которые способны привести к мутациям.

Кроме того, если повреждений слишком много, клетка может погибнуть или запустить программу самоуничтожения — апоптоз. Для организма это безопаснее, чем сохранять клетку с поврежденной ДНК. Объясняется это просто: если такая клетка выживет и продолжит делиться, ошибки могут закрепиться в дочерних клетках, что со временем повышает риск опухолевого роста.

Почему одни клетки страдают сильнее других

Радиация особенно сильно действует на быстро делящиеся ткани. Клетки костного мозга, слизистой кишечника, кожи и половой системы активно обновляются, часто проходят через деление и наиболее чувствительны к повреждениям ДНК. Если ошибка возникает перед делением или в процессе копирования генетического материала, она с большей вероятностью может быть передана дочерним клеткам и закрепиться в новой клеточной линии.

Медленнее делящиеся клетки, например нервные и мышечные, обычно менее чувствительны к радиации. Но это не значит, что они полностью защищены: при больших дозах повреждаются и они.

Системы репарации ДНК работают постоянно и исправляют огромное количество повреждений ежесекундно. Но если поломок становится слишком много или восстановление проходит неправильно, опасные для жизни последствия могут проявиться позже — от гибели отдельных клеток до повышенного риска мутаций и рака.

На первый взгляд гибель отдельных клеток может показаться чем-то безобидным: организм постоянно теряет и заменяет их. Однако проблема в масштабе. Радиация способна повреждать клетки в огромном количестве.

Если массово начинают гибнуть клетки костного мозга, нарушается кроветворение и падает защита от инфекций. Если страдают клетки слизистой кишечника, начинаются тяжелые нарушения пищеварения и резко возрастает риск воспаления.

Поэтому радиация опасна не только мутациями, но и прямым разрушением тканей, которые должны постоянно обновляться.

NGC 6872

В верхней левой части расположена гигантская спиральная галактика с перемычкой NGC 6872. Её размер составляет около 500 000 световых лет в поперечнике, что примерно в пять раз больше Млечного Пути. Она находится в южном созвездии Павлин на расстоянии около 200 миллионов световых лет.

Её вытянутая форма обусловлена взаимодействием с меньшей галактикой IC 4970. На снимке последняя видна вблизи ядра NGC 6872.

Собака сутулая. Зато полковник.

Дело о пропавшей диадеме

Директор Городского театра Стрижов, его старинный друг, позвонил ему лично.

Это само по себе было красноречиво.

— Он тебя знает? — спросила Варвара, его племянница, пока они поднимались по мраморной лестнице.

— Мы пересекались на одном деле в восемьдесят восьмом году, — сказал он Варваре, которая не отрывалась от телефона. — Украденные билеты, ничего интересного.

— И поэтому он решил, что ты справишься с диадемой примадонны? Несмотря на то, что я официально веду это дело?

— Авторитет, деточка, авторитет. Старый конь борозды не испортит, пусть я и старый сутулый пёс.

— Ой, опять ты на себя наговариваешь, дядя, — буркнула Варвара, тоном человека, который думает совсем другое и убрала телефон. — Ты пришёл как консультант, договорились?

— Разумеется. Куда мне до молодежи со смартфоном, — улыбнулся Аристарх.

* * *

В протоколе значилось, что в антракте из гримёрки Эльвиры Казанцевой исчезла фамильная диадема. Замок цел. Из персонала в коридоре видели тенора Облонского и костюмершу Риту. Директор Стрижов запер гримёрку лично перед вторым актом и с тех пор не отходил от сцены.

Варвара опросила всех троих за двадцать минут. Полковник стоял у стены и молчал, как и было оговорено.

— Облонский, — сказала Варвара, выйдя в коридор. — Был у неё перед антрактом, нервничает, на вопрос о диадеме ответил на полсекунды позже, чем надо.

— Интересно, — сказал полковник.

— Что — интересно?

— Ничего. Продолжай.

Варвара прищурилась.

— Ты уже что-то понял?

— Ты ведёшь дело.

— Дядя.

Полковник вздохнул — медленно, с чувством, как человек, которого вынуждают портить педагогический момент.

— Костюмерша Рита. Что она делала в коридоре?

— Несла костюм для третьего акта.

— В антракте?

Варвара открыла рот. Закрыла.

— Костюмы готовят заранее, — сказала она, но уже без прежней уверенности.

— Обычно — да, — согласился полковник и отвернулся к окну с таким видом, будто его чрезвычайно интересует театральный двор.

* * *

Полковник остановился у порога и несколько секунд просто стоял.

— Ты думаешь это поможет? — Спросила Варвара.

— Почему нет? — ответил он, сделав глубокий вдох.

В нос сразу ударили запахи пудры, мускуса и свежего лака для ногтей. Чуть позже проступили розы — от поклонника, три дня как срезанные. Потом пудра — «Коко», оригинал. Духи — что-то с мускусом, нанесено второпях, поверх другого запаха. Под этим всем был совсем слабый запах табака. Дорогого, трубочного.

Полковник открыл глаза.

— Директор курит трубку?

— Понятия не имею, — сказала Варвара уже листая что-то в телефоне. — Да. Его профиль в соцсети пестрит фотографиями. Он с трубкой на каждом корпоративе.

— Он был здесь не только когда запирал дверь.

— Это ещё ничего не доказывает.

— Разумеется, — согласился полковник и двинулся к гримировальному столику.

Диадема стояла здесь — это было видно по отпечатку в бархатной подставке. Рядом лежала записка от поклонника к розам. Полковник понюхал записку, потом конверт. Варвара наблюдала с видом человека, который дал себе слово не комментировать.

Слово держалось ровно десять секунд.

— И что говорит конверт?

— Что поклонник — тенор Облонский. — Полковник положил конверт на место. — И что он очень старался, чтобы так не казалось.

* * *

Тенор Облонский оказался человеком с чудесным голосом и крайне неудачным выбором одеколона — того самого мускусного, которым за полчаса до этого пропиталась вся гримёрка Казанцевой.

— Вы были у неё перед вторым актом, — сказал полковник.

— Я заходил пожелать удачи, — сказал Облонский с достоинством. — Это наша местная традиция.

— Диадему брали?

Пауза была на пару секунд длиннее, чем нужно.

— Брал, — сказал, вздохнув, Облонский. — Но не крал. Я хотел... — он замолчал, потом всё-таки договорил: — Я хотел её сфотографировать. Для памяти. Эльвира собирается продавать коллекцию. Я думал — один снимок. Потом положил её обратно. Клянусь.

— Куда положили?

— На столик.

— На подставку?

Облонский моргнул.

— Нет. Просто... рядом, поскольку мне пора было идти на сцену.

Варвара посмотрела на дядю. Дядя пошел обратно в сторону гримёрки, где был еще один, совсем слабый запах — запах нафталина.

Полковник посмотрел на бархатную подставку, где должна была лежать диадема.

— Рита давно работает в театре?

— Восемнадцать лет, — сказала Варвара, листая записи.

— Значит, как пользоваться реквизитом знает наизусть.

— К чему ты?

Полковник помолчал.

— В костюмерной, — сказал он наконец, — есть ящик для бижутерии. Для той, что идёт в дело, но не слишком ценной. Насколько я помню, он стоит у задней стены.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Нет, — согласился полковник. — Это подсказка.

Варвара посмотрела на него. Потом — на дверь. Потом снова на него.

Потом быстро пошла по коридору в сторону костюмерной.

* * *

Ящик стоял именно там, где сказал полковник. Деревянный, обитый изнутри потёртым бархатом, полный брошей, цепочек и театральных корон из крашеной жести.

Диадема лежала сверху.

Рита, когда Варвара предъявила находку, не стала отпираться. Она и не выглядела виноватой — только растерянной.

— Я думала, это из реквизита, — сказала она. — Лежала на столике, без подставки, без футляра. Я решила — кто-то забыл убрать после примерки. Убрала сама, чтобы не потерялась.

— Вы не знали, что это фамильная вещь?

— Откуда? Выглядит как обычная корона для «Травиаты». Недавно закупили несколько новых, они даже выглядят похоже.

Варвара обернулась к дяде. Дядя изучал старую афишу на стене.

— Ты знал, — сказала она.

— Я предположил.

— По запаху нафталина?

— По запаху нафталина, старой ткани и анализу привычек, — сказал полковник. — Восемнадцать лет человек убирает костюмы и вещи. Это уже рефлекс, не умысел.

Варвара помолчала.

— Я бы дошла сама.

— Разумеется.

— Через час, может быть.

— Может быть.

Она посмотрела на него с прищуром, который в семье Бульоновых означал одновременно «я тебя вижу насквозь» и «ладно, спасибо».

— Пойдём скажем Стрижову.

— Ты скажешь, — поправил полковник. — Ты вела дело.

* * *

На улице пахло октябрём и несвежим мясом из ближайшего кафетерия. Полковник на секунду остановился.

Варвара не спросила. Она уже знала, что это значит.

— В следующий раз, — сказала она, — предупреждай, что нашел улику. Я бы тоже понюхала.

— Учись, — сказал полковник.

* * *

Из архива дел полковника А. Бульонова. Диадема возвращена. Рита извинилась и была прощена. Облонский обиделся, что его подозревали, и три дня пел хуже обычного. Казанцева диадему не продала — по крайней мере, в тот сезон. Варвара Бульонова вела дело и закрыла его самостоятельно. Полковник с этим не спорил.

вулκaн Βeзувий c ΜΚC