Бухта писателя

Дисклеймер

Настоящий текст является произведением художественной литературы в жанре сатиры и гротеска. Все персонажи, события и диалоги вымышлены; любые совпадения с реальными лицами, организациями или событиями случайны.

Текст создан в рамках реализации права на свободу творчества, гарантированного статьёй 44 Конституции Российской Федерации, и не преследует целей оскорбления чьих-либо религиозных, этических или иных убеждений, разжигания ненависти либо вражды, пропаганды или призыва к каким-либо действиям, запрещённым законодательством Российской Федерации.

Содержащиеся в тексте гиперболы и абсурдные допущения являются художественными приёмами и не отражают позицию автора по вопросам религии, этики, питания или здравоохранения.

Автор не несёт ответственности за интерпретацию текста, выходящую за рамки заявленного жанра.

«Экстренные новости! Появились доказательства того, что по улицам городов бродят зомби!..»

* * *

— Ну здравствуй, отец.

— И тебе не хворать, сынок. По делу или опять бузить?

— Хочу всё же понять концепцию человеческих понятий «Рай» и «Ад». — На лице сына отразились презрение и брезгливость.

— Да, забавно получилось: люди сами создали систему, которая дарит им вознаграждение или наказание за их поступки при жизни. — От улыбки отца сыну стало ещё тоскливее. — Тебя смущает, что люди умудрились заложить в грехи даже стремление к продолжению рода?

— Ой, глупости. Меня больше смущает, что гордость за свои успехи, своих близких или своё государство стала грехом.

— Ну, гордыня реально может привести к беде, если у человека нет внутреннего тормоза.

— Ну тогда почему гордыня, а не безостановочность? Почему вообще болезнь личности стала грехом? Почему не ввести в грех хождение больным среди здоровых?

— Не утрируй. Ты прекрасно знаешь, что гордыня и гордость хоть и идут на одной ноге, но всё же разные по сути.

— Да-да, мой ребёнок самый-самый, а потом бац — помер от истощения, ведь гордящаяся им мать загнала его до смерти. Гордость и гордыня — это одно и то же, просто вторая болезненно гипертрофирована.

— Ну, тут есть твоя правда. Однако для человека, который верит...

— Убить другого человека во имя веры ничего не стоит, — ехидно прервал сын. — Сколько смертей с твоим именем на устах? А, отец?

— Да, тут есть проблема, глупость человеческая неоспорима. Но при чём тут Рай и Ад?

— А при том, что люди сами решают, кого куда слать, а мне потом разгребать. Ты в курсе, что ко мне стали по ошибке попадать те, кто работает на забое животных? Потому что «бедных животинок мучают, живодёры!»

— Веганы?

— Веганы... Их даже по классической схеме наказать нельзя: тут же начинают твердить про вред мяса...

— Да, в Раю на них тоже жалуются. Даже не знаю, куда их девать.

— А может, того? Небольшую катастрофу?

— С ума сошёл? Я зарёкся после той истории с Ноем и прочими.

— А если не потоп? Просто вернуть их назад?

— Хм...

* * *

«...Учёные пока не выяснили причину, однако доказано, что все зомби — бывшие веганы. По словам очевидцев, на людей они не нападают, зато подчистую съедают посевы и урожай и громко ругаются на всех, кого видят с шаурмой. Всех «веганов» взяли под стражу и обследуют в поисках причины зомбификации...»

Ланселот сидел в гильдии на трёх стульях, поскольку два не выдерживали его вес, и вёл опрос эльфа, клирика, пришедшего в себя лысого гнома и администратора— Для начала, я привёз рога дракона, как символ того, что задание выполнено. — Рыцарь положил рога на стол, что заставило администратора встать и пойти отсчитывать награду.

Ланселот же посмотрел на троицу приключенцев и продолжил:

— Смотрите, я связался со своей знакомой, она сказала, что дракон больше никого не побеспокоит и оставит компенсацию за ущерб в своей пещере, когда выздоровеет и уедет. — Ланселот положил присланную ведьмой расписку с подписью Щи и заверяющей международной печатью. — Она сказала, что мне нужно совершить ещё один подвиг.

— О, я тут давеча слышал об отличном варианте подвига! — встрял пьющий эль гном. — Один из древних героев совершил подвиг, переспав с целым гаремом!

— Да что вы все озабоченные такие? — Ланселот раздражённо отмахнулся от гнома. — Я уже знаю от ведьмы, что в подвиге мне поможет Глотайэль.

— Глатиэль, сэр Ланселот. Меня зовут Глатиэль, — пробурчал покрасневший от возмущения эльф.

— Ну я так и сказал, Гладьибей. — Ланселот пожал плечами и посмотрел на гнома. — Разве нет?

— Всё точно, сэр! — ответил, еле сдерживая улыбку, гном, пряча лицо в большой кружке эля.

— А что вам нужно от нашего эльфа, уважаемый? — вмешался в разговор клирик.

— А кто его знает. Мне сказано ехать в земли эльфов, будто там спряталось что-то, что поможет мне совершить подвиг и получить гордость эльфов, что бы это ни значило. — Тесный рыцарь взял со стола кусок запечённого поросёнка, а точнее его половину, и начал есть, сгрызая даже кости, чем вызвал уважительные и испуганные взгляды окружающих. — Что? Хороший воин должен есть всё, чтобы силы были!

— Сударь, что вы имели в виду под гордостью эльфов? — настороженно спросил Глатиэль.

— А вот это я и хотел узнать у тебя, Гладитьель. — Ланселот догрыз копыто поросёнка и посмотрел на эльфа. — Что бы это могло быть? Может, я должен стать вашей гордостью?

— Сомневаюсь, сударь. И, боюсь, это мы сможем узнать только в моём королевстве.

Эльф раздражённо сжал остатки лука. Те рассыпались углём по столу.

За столом стало тихо. Глатиэль посмотрел на чёрную пыль, потом молча смёл её ладонью на пол.

Ланселот успел разглядеть его руку. Мозоли от тетивы никуда не делись, только размякли за ненадобностью, а один ноготь был обломан у самого края. Руки лучника, который давно не стрелял.

— О, ну тогда поехали! — Ланселот взял эльфа за шиворот и, выйдя с ним на улицу, посадил его на страуса, после чего сел в седло сам.

К ужасу страуса, к ним присоединился клирик, но того стащил гном, покрутив пальцем у лысого виска и указав на лошадей и осла у привязи.

Покрасневший клирик быстро отвязал своего ослика и, сбегав в гильдию, принёс вещи товарищей, чтобы навьючить животное.

— А кастрюля с пеплом тебе зачем? — удивился гном, пока эльф, будучи в шоке от такого обращения, просто сипел, смотря на товарищей.

— Не знаю, но Глатиэль ей очень дорожит.

— Ладно, клади в рюкзак и садись, нельзя заставлять сэра Ланселота ждать!

После того как клирик закончил с вещами и сел в седло на осла, который даже не пошевелился от нагрузки, уязвлённый в достоинстве страус помчался по дороге в сторону королевства эльфов. Но это не помешало ослу нагнать его и даже пойти с ним вровень. За обоими невозмутимо ехал конь с гномом верхом.

В королевство эльфов приехали очень быстро, поскольку уязвлённый страус и целеустремлённый ослик не хотели сдавать позиции до конца.

— Кажись, ослик и страус недееспособны, — заметил запыхавшийся гном, чей конь пал ещё на половине пути, отчего гному пришлось бежать за товарищами оставшуюся дорогу.

— Да, даже моя магия им не поможет, — согласился клирик, поглаживая ослика по голове.

— Сделаем колбасу и купим новых животных, — ответил Ланселот таким голосом, что после него ослик и страус тут же вскочили и сделали вид, что всё в порядке. Даже конь, который считался погибшим, прискакал в стойло и начал есть овёс вместе с кормушкой. — Во, сразу видно, умные животные.

— Да вы мастер мотивации, сэр рыцарь! — воскликнул клирик. — Дадите пару уроков?

— Я подумаю, а пока веди нас к правителю, Голыйшмель! — Ланселот подтолкнул эльфа в спину.

— Глатиэль! Меня зовут Глатиэль, сэр Ланселот!

— Да как скажешь, Глистоел. — Тесный рыцарь ткнул пальцем в спину эльфа, и тот полетел на пять шагов вперёд.

Обиженный эльф вёл своих спутников по дорогам, где их встречали эльфы, которые тут же расходились и делали вид, что всё нормально.

У дворца их встретила стража и, что самое странное, король эльфов.

— Итак, дитя моё, тобой приведены ко двору гном, клирик и рыцарь, который по комплекции скорее огр, чем человек.

— То, что я широк в кости, не значит, что меня можно обзывать! — Возмущению рыцаря не было предела. — Я, вообще-то, пришёл совершить подвиг.

— Считай, что подвиг зачтён. Ты вернул блудного ребёнка обратно домой, — ответил король эльфов, стискивая Глатиэля за ухо. — Итак, дочь моя, не стыдно тебе позорить королевский род, путешествуя в одиночку в компании мужчин?

— Дочь? — хором переспросили гном, клирик и рыцарь.

— Ну да, моя старшая дочь, решившая, что способна совершать подвиги, как настоящая героиня.

— Так. — Ланселот посмотрел на нагрудник, где тускло светились шесть красных рун. — Всё равно не понимаю, как эти подвиги совершаются. А ещё мне нужен артефакт эльфов, что связан с вашей гордостью, многоуважаемый отец Глатиэль.

Услышав своё имя, принцесса эльфов удивлённо вскинула бровь. В это же время её подешедший отец достал из рюкзака на ослике кастрюльку с пеплом, отодвинув клирика, который скромно промолчал, и начал ругать дочь за то, что та превратила семейное дерево Иггдрасиль в кучу пепла.

— Ты уничтожила живой лук из великого дерева?! — Король яростно тряс кастрюлькой над головой дочки. — Ты погубила гордость всей королевской семьи эльфов!

— Но пап!

— Не папкай мне тут! Что я твоей маме скажу? Она же будет в ярости! Да она тебя в бордель к гномам сошлет!

— Да зачем она там? — Удивлённо спросил гном Бородо. — Если только вешалкой работать?

— Заткнись! — хором крикнули отец с дочкой и в гнома полетела кастрюлька.

Ланселот, перехвативший кастрюльку, подошёл к эльфам и, посмотрев на пепел в кастрюльке, опустил в него руку и достал два семечка.

— Слышь, король, тут семена какие-то, на куриные яйца похожи.

— О, прошу вернуть реликвии нам, господин рыцарь! — На лице замершего короля эльфов отобразилась какая-то странная эмоция. Будь эльф тёмным, Ланселот сказал бы, что это алчность.

— Да, Ланселот, верните, пожалуйста, семена! — запричитала Глатиэль, протянув руки в сторону рыцаря.

Пожав плечами, тесный рыцарь отдал семена принцессе эльфов, после чего на его доспехе загорелась ещё одна руна.

— Что? Я совершил подвиг? — удивлённо пробормотал Ланселот, потрогав руну.

— Ещё какой, жирный дурак! — засмеялась Глатиэль, чье лицо исказило презрение и алчность. — Ты отдал два редчайших артефакта, которые способны оживить мёртвого или дать истинное бессмертие любому живому существу!

— Твоя глупость воистину щедра, тупой рыцарь! Любая часть дерева способна воскресить недавно убитое существо, а семена способны возродить даже самые древние кости к жизни! — Смеясь согласился с дочкой король эльфов, алчно глядя на семена, после чего замертво упал на пол, получив в лоб прилетевшей кастрюлей с пеплом. Кастрюля, рассыпая пепел, отрикошетила и угодила прямиком в голову Глатиэль.

— Поделом вам, нечего обзываться. — Ланселот подобрал оба семечка и оглядел лежащих эльфов. — А семена я забираю как компенсацию за моральное оскорбление личности. Всё по закону!

Он покосился на нагрудник. Руна горела золотом как ни в чём не бывало.

— Вот, даже руна согласна, что я прав!

Развернувшись, рыцарь ушёл, смахнув набежавшую стражу из двух десятков гвардейцев одним взмахом руки. Идущие за ним гном и клирик ошарашенно смотрели, как на полу садятся принцесса и король, воскрешённые пеплом сгоревшего Иггдрасиля, а рядом стонут в помятых доспехах гвардейцы короны.

— Да ты реально сильнейший воин, Ланселот! — Восторженно воскликнул клирик.

— Да уж, ты достоин легенд! — Улыбаясь во весь рот, согласился гном. — Наказать эльфов за спесь и алчность одним броском кастрюли! Обхохочешься!

Сев на страуса и подождав гнома с клириком, рыцарь, строго посмотрев на других эльфов, двинулся в сторону города людей.

Картинка родилась случайно... Цепочка вообще странная: я делал этюд по пейзажам. Сделал какой-то набросок, потом попросит чат ГПТ мне его переработать как-то интересно. Он сделал вариант вот такой

Я подумал: сойдёт, на основе этого можно потренировать рисование окружения. Но что-то пошло не так и я сочинил кусок текста:

Глава 1. Иногда нужно отдыхать.

Прогнивший до самого основания город кишел мразью разных сортов. Здесь никогда и никого не заботило ничего, кроме сиюминутной выгоду и быстрого взрывного удовольствия. Что там будет завтра? Этот вопрос если мог задать себе хоть кто-то, так только в ситуациях, когда всё пошло коту под хвост. Но тогда обычно уже поздно задавать вопросы.

Промозглый ветер в обнимку с дождём заставлял всех, включая и меня самого, укутываться поглубже в плащи и куртки, задирать воротники, натягивать посильнее шляпы или расчехлять зонты. Сотни и сотни раз я уже видел подобное. День за днём одни и те же улицы, одни и те же маршруты, одни и те же сюжеты: кому-то плохо, кому-то хорошо, кто-то просил милостыню, а кто-то лежит лицом в глубокой луже, наполовину состоящей из его же мочи и блевотины. Менялись в этих сюжетах только лица актёров.

А я привычно шагаю сквозь всё это великолепие в тринадцатый участок центрального отделения милиции на свою любимую работу. Где я должен буду хранить и защищать всех этих бедолаг, чтобы в их жизни, не бай Бог, ничего не изменилось.

Но именно сегодня что-то изменилось в моей жизни. Интересно, почему все истории начинаются именно с того момента, когда что-то идёт не по плану? Наверное, потому что тогда и истории никакой бы не случилось...

Краем глаза я заметил, как кто-то юркнул в ближайшую подворотню. Молодая девчушка, как я могу судить по утончённой фигурке и развивающейся от бега косе по пояс. Она бежала легко, почти по-детски, радостно. Будучи одетой в широкие лёгкие штаны и короткую маечку, это бельмо на глазу мрачного тухлого города двигалось мягко и почти игриво.

Я повернулся и пошёл за ней. В какой-то момент я потерял её из виду, но стоило мне зайти за очередной угол, как я увидел очень странную картину: девушка стояла с закрытыми глазами и задранными вверх лицом, широко раздвинув ноги и потягиваясь, она вытянула руки к нему. Девчушка будто делала зарядку и готовилась забежать на стену, стоящую перед ней. Простояв так полминуты, она открыла глаза, опустила голову и посмотрела прямо на меня. Наверное, заметив мою отвисшую от непонимания и удивления челюсть, мило улыбнулась и тут же рухнула на землю, получив прицельный выстрел прямо в центр лба.

Я тут же кинулся к ней, но, конечно, спасать тут было уже некого. Какой же мразью надо быть? Что она могла успеть сделать в своём возрасте, чтобы заслужить такое? Я вопил внутри, но на деле я лишь схватился за табельный пистолет и пытался понять, откуда произошёл выстрел.

Прошло две, может быть, три минуты. Я повернулся к телу девушки и попытался найти в карманах её штанов какие-то зацепки, документы, хоть что-то.

– Подвинься, здоровяк, – раздался низкий уставший голос у меня за спиной, – мне нужно забрать трофей.

– А ты? – я обернулся и увидел двухметровых шкаф с обезображенным всеми ветрами севера и юга лицом, испещрённым не только глубокими морщинами, но и шрамами разной степени давности.

Передо мной стоял Игорь «Всё ещё живой» Павлов. Друзья называли его просто «Живчик». Признан погибшим уже семь раз, но почему-то снова и снова появляющийся на улицах города. Самый известный и самый эффективный наёмный убийца в стране. Если это сделал он, значит в городе есть кто-то, кто всей душой ненавидит радость, раз готов искоренять её даже таким образом.

Я медленно встал и сделал шаг в сторону. Сам не могу сказать наверняка, зачем. Скорее всего, просто хотел посмотреть, что будет дальше. Живчик сделал пару тяжёлых шагов, присел на одно колено и вонзил в центр грудной клетки девчушки охотничьих нож. Раздался неприятный скрип металла и треск пластика. Игорь Павлов расширил отверстие пальцами, сунут внутрь руку и через мгновение вынул её, держа в руках небольшой чип.

Я не мог поверить своим глазам: андроид? Создание человекоподобных роботов было запрещено третьей резолюцией конгресса ещё десять лет назад. Мы неделями бегали по городу выслеживая их, пока не уничтожили всех. А это... Я ещё раз посмотрел на тело. Молодое, упругое, красивое, живое, даже не смотря на дыру в груди. Это был новодел, такой качественной работы я не мог представить даже в фантазиях.

Живчик встал, молча кивнул мне и пошёл к выходу из подворотни. Высокий, уставший, и такой тяжёлый. Он упал в лужу грязи, зацепив по дороге мусорный бак, с таким грохотом, что а радиусе квартала, должно быть, затихни все наркоманы. Я убрал ещё дымящийся пистолет в кобуру. Действовать по протоколу? Остановить и обезвредить такую махину я не смог даже если бы вспомнил все уроки боевых искусств, на которые я ходил последний раз лет пятнадцать назад. Уже через полминуты в моём внутреннем кармане лежал чип, вытащенный Живчиком из груди девушки-андроида, а сам Живчик лежал внутри ближайшего мусорного бака. Тело девушки я упаковал в портативный мешок для трупов и на такси с автопилотом оправил к себе в загородный дом. Удобное место для подобных мероприятий. Официально оформлен на мою бывшую жену, которая без вести пропала семь лет назад. Мы к тому моменту не общались уже с десяток лет, но замок она так и не поменяла. Родню растеряла, близкими не обзавелась. Милиция даже не стала её искать.

Наверное, возьму ка больничный...

---

А потом вернулся к ГПТ и отдал ему это текст. В итоге попросил его придумать то, как бы могла выглядеть обложка для этой книги. Он придумал, мне понравилось и вот я нарисовал. Ещё немного схитрил и фигуру девушки и главного героя сделал векторными формами на основе того, что генерировала нейросеть. Вот такой вот хитрожопых подход к дизайну.

В общем... Теперь я пишу новый роман.

Всем хороших книг!

После долгих уточнений, Ланселот понял, что печать можно защитить семью артефактами. Первой в списке артефактов, выданном Морганой, значилась кровь дракона, причем кровь Чи была сразу объявлена как неподходящая.

Вот только собирать артефакты мог теперь один Ланселот: ведьма привязала проклятье к нему.

Ланселот, долго пререкался с Морганой, но всё же добился пяти новых кинжалов, ста серебряных монет и разрешения выбрать служебный транспорт.

Доспехи Моргана осветлила, как и обещала. Теперь они сверкали белизной, а по панцирю тянулась вязь из семи красных рун. Смотреть на всё это было больно.

После каждого засчитанного подвига одна руна должна была стать золотой. Пока все семь оставались красными.

Проходя мимо дракона, Ланселот остановился, припомнив, что среди светлых часто говорят о каких-то подвигах, связанных с драконами.

— Эй, Чи, ты случайно не знаешь, как совершают подвиги?

— А то. Вот, например, один светлый герой переспал с целым гаремом!

— Э, нет. Кто же меня в гарем пустит?

— Ладно, вот ещё вариант. Один из героев переспал с драконшей!

— Слушай, ты бы себе жену завёл, что ли. А то тебя всё к размножению клонит. Ты лучше расскажи, как мне совершить добрый подвиг. Да еще ведьма просила кровь дракона, но твоя, говорит, не подходит.

— Ну, тут я тебе вряд ли помогу. Хотя…

Чи посмотрел на поле перед воротами и кивнул собственным мыслям.

— Есть у меня конкурент по теме философии. Зовут его Щи. Он мой четырёхюродный внучатый племянник по линии маминой трёхсотюродной сестры. Обитает в горах возле светлого городка Бухгалрест. За его голову назначена награда, да только мало кто сумел его победить. Убьёшь Щи — и станешь героем, совершившим подвиг. Ну а с тебя его рога за наводку.

— Слушай, а отличная идея! Заодно казну пополню!

Ланселот радостно потёр руки и отправился в конюшню, где его ждал боевой страус.

Дорога заняла двое суток. Птичка была вездеходная и полноприводная: ног у неё имелось всего две, зато обе ведущие.

Для начала Ланселот приехал в город, который встретил его сломанными воротами, закопчёнными стенами и мрачными лицами горожан.

— Эй, служивый! — позвал Тесный рыцарь ближайшего стражника. — Я пришёл взять в гильдии приключенцев задание на дракона!

— А, очередной самоубийца.

Стражник лениво потянулся и показал пальцем на большое белокаменное здание, покрытое копотью.

— Вон она. Идёшь прямо, потом налево. У аптеки сворачиваешь к борделю, за ним — направо. Через квартал красных упырей — налево, а за мостом Святого Укупника — направо.

— Квартал красных фонарей?

— Нет, упырей. Там живут легализованные нашим обществом вампиры, но выходить за пределы квартала ночью им запрещено.

— А-а, понятно, — протянул Ланселот.

Рыцарь провёл железной рукавицей по усам, вызвав мелодичную какофонию, и направил скакуна по указанному маршруту.

Он трижды возвращался к стражнику, поскольку сбивался с пути. На четвёртый раз Ланселот всё-таки остановил страуса у гильдии, привязал его и вошёл внутрь.

В холле было относительно тихо, пока рыцарь не опрокинул очередной декоративный доспех. Тот, падая, снёс две вазы, а отскочивший шлем макушкой угодил прямо в глаз гному, обернувшемуся на шум.

Рассвирепевший гном бросился на Ланселота, но, врезавшись в прикрытый кирасой живот, стёк по панцирю подобно воде и оказался у ног рыцаря.

Ланселот недоумённо посмотрел вниз.

— Сударь, что это было?

— Да не обращай внимания. Это Бородо. У него котелок слегка посвистывает после того, как дракон спалил ему бороду, — ответил длинноухий спутник гнома, печально полируя тряпочкой чёрную деревяшку.

Ланселот отметил, что гном действительно был идеально выбрит и совершенно лыс.

— А ты кто такой?

— Я эльф Глатиэль, лучший лучник в этих землях. Точнее, был им, пока дракон не сжёг мой лук.

Эльф кивнул на деревяшку в руках, а потом указал на железную кастрюльку, стоявшую рядом.

— А это Марти, наш целитель. Точнее, то, что от него осталось.

— Да, не повезло вам. А я как раз хочу совершить подвиг и убить дракона.

— А не слишком ли ты толстоват для таких подвигов? — раздался голос из-за стойки администрации.

— Толстый, да могучий!

Ланселот подошёл к стойке и обиженно стукнул по ней ладонью. У стойки подломились ножки, после чего она с грохотом рассыпалась.

— Упс.

— Ладно, верю, — невозмутимо ответил администратор. — Как вас записать, сэр рыцарь?

— Запиши меня как светлого рыцаря Ланселота.

Он ударил себя кулаком в белоснежный панцирь, покрытый красными рунами, и гордо задрал голову.

— Я принесу вам голову любой твари, какую пожелаете!

— Ну, допустим.

Администратор кивнул и продолжил заполнять документы уже на коленке.

— Вы хотите попытать счастья в убийстве дракона?

— Да. Мне нужно его точное местоположение.

— Вот ордер на охоту, а подробности спросите у тех доходяг.

Администратор вручил Ланселоту маленький клочок бумаги и кивнул на печального эльфа.

— Благодарю!

Ланселот взял ордер и подошёл к Глатиэлю.

— Итак, господин эльф, вы знаете, как попасть к дракону?

— Знаю. Вот карта, на ней отмечен маршрут.

Эльф меланхолично пододвинул карту. Поверх неё лежал оплавленный кристалл.

— Это кристалл памяти. В нём сохранилось всё, что произошло возле пещеры. Больше привезти оттуда было нечего. Марти вон тоже весь здесь, в кастрюльке.

Дотронувшись до кристалла, Ланселот почувствовал, что куда-то проваливается.

Пустыня под ним была из стекла, а обугленные пни ещё помнили, что когда-то являлись лесом.

Трое шли ко входу в пещеру: эльф с натянутой тетивой, гном с топором наперевес и молодой клирик, договаривающий молитву.

Пламя вырвалось из пещеры раньше, чем прозвучало последнее слово.

Мир снова дёрнулся, и Ланселот оказался у стола с картой.

Несколько секунд он задумчиво смотрел на кристалл, после чего свернул карту и убрал в рюкзак и то и другое.

Пещера дракона находилась совсем недалеко. Правда, пришлось сделать изрядный крюк: мост через ущелье оказался обрублен и висел вдоль скалы жалкими деревянными ошмётками.

Судя по ровному разрубу, топором поработал гном.

Добравшись до пещеры, Ланселот первым делом закинул внутрь камень.

Ну как закинул…

Булыжник размером с детскую голову с грохотом пронёсся по пещере, несколько раз отрикошетил от стен, вылетел обратно и врезался в ближайший ствол сгоревшего дерева, расщепив его на тучу щепок.

Не услышав ничего подозрительного, Ланселот двинулся внутрь, оставив страуса у входа.

В пещере было светло и пыльно. В самом центре в позе лотоса сидел и медитировал мужичок лет пятидесяти.

Стоило рыцарю сделать ещё шаг, как тот чихнул.

Изо рта мужчины вырвалась мощная струя пламени, ударила Ланселота в панцирь и откатила его назад, словно бочку. Рыцарь рухнул на спину и несколько секунд молча смотрел в потолок.

Затем перекатился обратно к мужичку, положил руку ему на плечо и хорошенько потряс.

— Сударь, вы случайно не родственник дракона Щи?

— А? Что?

Мужчина резко открыл глаза и снова чихнул, но на этот раз успел прикрыть пламя ладонью.

— Прошу прощения, сэр рыцарь. Родственник? Я и есть Щи. Простудился и пытался медитацией привести здоровье в порядок.

— То есть это вы не нападали на город и не сжигали авантюристов специально?

— Что? Да я уже две недели как на больничном! Они сами сюда лезут, кричат, размахивают оружием и поднимают пыль. А потом удивляются, что я чихаю огнём!

— А Чи сказал, что ты любишь нападать на деревни.

— Он много чего говорит! Так вы знаете моего родственника?

— Буквально работаем на одного хозяина. Хотите к нам? Соцпакет, высокая зарплата и медицинская страховка, включая диспансеризацию.

— О, это интересно!

Щи задумчиво почесал нос.

— Я к вам в конце недели подойду, как больничный закрою. Вы не против?

— Не против. Тогда ещё одна просьба: крови бы вашей, примерно полкружки. Для дела.

— Кровь — это пожалуйста, я донор со стажем.

Щи порылся в котомке и достал потрёпанную книжицу с печатями.

— Только справку выпишу. Без справки её нигде не примут.

Через несколько минут в рюкзаке Ланселота лежали плотно закупоренная фляга с драконьей кровью и справка в двух экземплярах.

Первый артефакт был добыт подозрительно законным способом.

— И ещё мне нужно показать людям что-нибудь, доказывающее, что опасности больше нет.

— А вон, в углу мои старые рога валяются. От предыдущего брака.

Дракон в человеческом облике указал на огромные ветвистые рога. Ланселот поднял их, взвесил в руке, привязал к рюкзаку и направился к выходу, напоследок кивнув уже снова погрузившемуся в медитацию Щи.

Проезжая мимо полуобгоревшей рощи, Тесный рыцарь услышал плач и возню на ближайшем уцелевшем дереве.

На ветке сидел клирик из кристалла памяти.

— Я так рад, что вы меня нашли! — закричал он. — Меня вчера взрывной волной забросило в эту рощу! Я уже второй день здесь торчу!

Ланселот подъехал ближе, протянул руку, снял клирика с дерева за воротник и поставил перед собой.

— Вы герой! — воскликнул тот. — Я всем расскажу про ваш подвиг!

— Подвиг? Да я просто снял тебя с дерева!

— Ещё и скромный! Я точно закажу балладу о ваших приключениях у лучших бардов!

В этот момент одна из красных рун на белом панцире Ланселота вспыхнула золотым светом.

Рыцарь посмотрел на неё и пожал плечами.

— Ну, раз руна говорит, значит, подвиг, хотя подвига-то никакого не было, он просто снял мужика с ветки, и если это подвиг, то чем тогда всю жизнь занимались светлые?

Страус недовольно покосился на дополнительного пассажира, но всё же двинулся в обратный путь.

Ланселот молча ехал, держа перед собой опалённого, слегка почерневшего, но совершенно счастливого клирика.

Через некоторое время рыцарь задумчиво спросил:

— Слушай, а в кастрюльке у эльфа тогда кто?

Марти задумался и промолчал.

Глава 1

Ночь в Дрекморе была необыкновенно спокойной. Десяток повешенных воришек и два рыцаря, запертых в клетке над воротами, были тому свидетелями. Хотя мёртвые без хорошего некроманта вряд ли будут свидетельствовать.

Тесный рыцарь Ланселот шёл по коридору замка и задумчиво жевал кончик кинжала. Его грызло беспокойство, словно где-то рядом сидит враг, а он его проморгал.

— Тьфу, да что такое, с последнего похода армии Света такого не чувствовал! — выругался Ланселот и сплюнул откушенный кусок кинжала.

Зубы у него были демонические. Вставил по медицинской страховке Повелителя Тьмы.

Посмотрев на испорченный кинжал, рыцарь пошёл в главную залу, где расположены все механизмы защиты замка. Подойдя к двери, он повернулся боком и кое-как протиснулся внутрь — настолько был тол… могуч. Да, именно могуч. Именно за это его и звали не тёмным рыцарем, а тесным.

Проведя взглядом по пультам управления и спящему на посту гремлину, Ланселот отвесил последнему хороший пинок и на языке гремлинов задал интересующий его вопрос:

— Йо, чувак, базар про безопасность. Всё чики-пуки по системам?

— Чувак, всё чётко, кроме защиты нашего Пахана! — всполошился гремлин, быстро всё проверив. — Там какая-то фигня творится. Гнидой буду, зуб ставлю: какие-то чувырлы что-то мутят с печатью, что охраняет нашего Пахана, пока он дрыхнет!

— Понятно. — Ланселот погладил свои усы, вызвав мелодичный звон металла, словно по ним провели стальной проволокой. — Зырь, чувак. Будь на стрёме, а я к ведьме почапал.

Шагая по двору, тесный рыцарь то и дело задевал дорогие вазы да декоративные доспехи. И если вазы он успевал спасти, то некоторые доспехи умудрялся конкретно так помять, за что получал кучу жалоб от тёмных дворфов, которые их постоянно чинили. Но зарплата есть зарплата: кроме жалоб, больше ничего не было.

Зато во дворе опять столпились гоблины, обсуждавшие приговор очередному воришке.

— Я настаиваю, что данный субъект должен быть лишён руки, как гласит статья 4, пункт 7 нашего Уголовного Уложения Сил Тьмы. Воровство в крупном размере.

— Сударь, вы ошибаетесь. Эта статья требует повешения, если субъект совершил во время ограбления ещё несколько тяжких преступлений, а за ним числится тяжёлое ранение вашего кузена Углуя. Так что я настаиваю на повешении.

Ланселот тяжело вздохнул, понимая, что гоблины поймали очередного вора-авантюриста, что пытался ограбить его повелителя. Кивнув гоблинам, он прошёл по большой площади перед замком, над которой нависали шесть чёрных башен-бастионов, где жили воины каждой из шести армий повелителя. У главных ворот спал чёрный дракон Чи, что любил наводить порядок на площади, выстраивая всё по фэн-шую. Ланселот, конечно, ругался с ним, но Чи отвечал за эту территорию и выполнял свою работу безукоризненно, так что на бардак и вечно меняющийся ландшафт все закрывали глаза.

Проходя под воротами, рыцарь мимоходом глянул наверх. Один из светлых в клетке ещё шевелился.

Избранным Ланселот себя не считал. Пророчества, знамения, трещины по небу — пусть этим занимаются те, кому за это отдельно платят. Он был сторожевым псом на окладе. Ему просто очень не нравилось, когда лезут в его периметр.

Путь же вёл рыцаря ко входу в подвал, где находилось магическое оборудование, питавшее все магические и прочие системы замка.

— Ланселот, ты чего в серверную ломишься, будто деплой на прод в пятницу вечером? — раздался знакомый голос за его спиной.

— А, привет, Моргана. Я тут по таску. Гремлин сказал, защиту Повелителя кто-то пытается проэксплойтить.

— Ща гляну. — Ведьма достала магическую сферу и начала что-то крутить в ней. Лицо её медленно вытянулось. — Беда, Ланселот. Критическая ситуация. Светлые хотят дропнуть сессию Повелителя, пока он в офлайн-режиме.

Ланселот встревоженно посмотрел на ведьму и, нависнув над ней, рявкнул:

— Вываливай всё, по логам!

— В общем, они накатили на его токен вирус. Не какой-нибудь рядовой, а хардкорный эксплойт. Он положит любой заражённый тёмный стек, если мы не закроем семь эпиков в текущем спринте.

Рыцарь посмотрел на ведьму, открыв рот.

— Что?

— Человеческим языком тебе говорю, балда окаянная. Проклятье на его печати, но необычное. Оно погубит любого, кто относится к Тёмным силам, если он не совершит семь подвигов. Да не простых, а добрых!

— Казнить вора — это добрый подвиг?

— Ну как тебе сказать. Это скорее уголовное дело, чем подвиг. — Моргана задумчиво посмотрела на рыцаря. — В общем, лог такой. Я перенастрою печать на тебя, а ты поедешь в светлые земли и совершишь там семь добрых дел, которые назовут подвигами. Иначе убьёт и тебя, и Повелителя.

— А чё сразу я?

— А по должностной инструкции, что прописана в твоём трудовом договоре, ты обязан защищать хозяина ценой своей жизни!

Ланселот открыл рот. Закрыл. Возразить было нечего: инструкцию он подписывал сам, не читая, как и все.

— Понял, понял. Но я не умею делать подвиги, я же не светлый!

— Доспехи-то я тебе осветлю. А вот подвигам тебе придётся учиться самому.

— Когда выезжать?

— Вчера.

— А командировочные?

Моргана отвела глаза.

И вот тут Ланселот понял, что дело действительно тёмное.

— ...Это похоже на секту, если честно, — заметил помощник Смерти.

— И куда нас только штормом занесло? — Оскар обнюхал ногу гуру, читавшего какую-то проповедь перед прихожанами.

— Она самая и есть. — Смерть посмотрела на часы и кивнула своим мыслям. — В общем, тут будет много интересного, но самое важное будет в конце.

— Что, неужели мы наконец-то увидим, как эти сухопутные обезьяны приносят друг друга в жертву? — Оскар от предвкушения даже попытался потереть лапы друг о друга.

— Ты самый кровожадный скелет кота в моей практике. — Смерть покачала головой. — Нет, тут даже денег с прихожан не берут, что удивительно.

— А что тогда тут будет? — Помощник привычным жестом пролистал форму 7-Д.

— Нет, на этот раз я не буду портить сюрприз. — Смерть просто села на косу, которую повесила в воздухе, и молча начала ждать.

Обряд шёл своим чередом — свечи, монотонное пение, гуру в белом балахоне с воздетыми руками, — когда двери молельни распахнулись так, что одна из них слетела с петли.

Внутрь ввалилась толпа женщин. Их было много, они кричали разом, и в общем гуле помощник разобрал только одно слово, повторявшееся чаще прочих: «беременна».

— Ты говорил, что я избранная, а в итоге я беременна от тебя!

— И я!

— И я!

Гуру побледнел так, что на фоне белого балахона стал казаться серым.

Оскар издал звук, который у скелета кота, вероятно, заменял хохот, — сухой дребезжащий треск, будто кто-то тряс коробку с домино.

— Полундра-а! — простонал он, сползая с плеча помощника от смеха. — Юнга, ты видел его лицо? Это же не лицо, это же пробоина ниже ватерлинии!

Помощник тоже прыснул — на секунду. А потом посмотрел на прихожан.

Они не кричали. Они молчали. Полсотни человек, которые ещё минуту назад пели, стояли и смотрели, как их пастырь тонет в собственной пастве, и на их лицах медленно проступало одно и то же выражение — будто из каждого разом вынули что-то, чему не было названия. Одна женщина в первом ряду не двигалась вовсе. Она не обвиняла, не плакала. Просто смотрела в пол, туда, где только что лежала её вера, и уже понимала, что подобрать её не выйдет.

Смех застрял у помощника в горле.

— Что здесь сейчас умерло? — тихо спросил он.

— Многое. — Смерть, воспользовавшись всеобщим замешательством, аккуратно стянула с жертвенного столика непочатую пачку печенья и сунула куда-то в складки балахона. — Секта, например. К вечеру разбегутся все, даже те, кто глубоко верил этому гуру, но это ерунда, это просто вывеска. А вот их вера в него и его проповеди... вера умерла прямо сейчас. У каждого по отдельности и у всех разом. Полсотни маленьких смертей за десять секунд. Хорошая выработка, между прочим.

— А в форме что писать? — Помощник беспомощно листал 7-Д. — Тут нет графы на... на такое.

— «Прочее». Как всегда — «прочее». — Смерть надкусила печенье и кивнула на выход. — Идём. Это ещё цветочки. Через полчаса тут будут журналисты, потом полиция, потом адвокаты, а это уже совсем другой отдел, и работать с ним я отказываюсь принципиально.

Они вышли на улицу, где утро было до неприличия солнечным.

— Капитанша, — Оскар всё ещё похрюкивал, устраиваясь на плече, — а печеньки-то с жертвенника. Это, получается, тоже трофей?

— Это был бы конфискат, — с достоинством ответила Смерть, — а поскольку оно просто испортилось бы, то чего добру пропадать?

Просто хвастаюсь :)

— ...Неужели мы тут из-за того, что тут будут играть в Доту или ещё какую-нибудь войнушку? — Помощник недовольно посмотрел на кучу игроков, сидящих перед мониторами. — Я думаю, убитое ими время точно можно внести в отчётность.

— Да не, мы тут по более печальному делу, — Смерть отодвинула рукав и взглянула на часы.

— Так, стоп. Это что, TAG Heuer Connected Calibre E5 стоимостью в четыре тысячи долларов? Откуда у вас такая техника?

— Ну... сам посуди! Часы, которые должны были умереть, попав в дробилку для веток! Жалко же!

— Госпожа... вы сейчас говорите, что просто спиратили часы? — Оскар обнюхал часы и потрогал их лапой.

— Спиратила — это когда с чужого борта, — уточнила Смерть. — А это находка.

— На флоте это называется трофей, капитанша, — одобрительно заметил кот.

— Вот! Хороший кот. Я говорю о хороших часах, которые я спасла от неминуемой гибели!

Помощник молча раскрыл ведомость и потянулся вписать часы в графу «имущество, снятое с учёта». Смерть, не глядя, опустила рукав.

Помощник потёр переносицу и устало спросил:

— Допустим. Но что писать в отчётность?

— Что часы покинули мир живых. — Смерть буднично пожала плечами и, снова взглянув на часы, сказала: — Через пять минут произойдёт более трагичное событие, чем укра... поломанные часы. Сейчас хозяин заведения включит в розетку свою любимую кофеварку, а один из игроков — старый, года три не включаемый компьютер. Короткое замыкание уничтожит информацию на пяти компьютерах, сломает кофемашину и убьёт дух этого места.

— Ну полный свистать всех наверх, а мы тут при чём? — Удивлённый кот повернул черепушку набок, выражая недоумение.

— Насколько я понимаю, по ведомости мы должны зафиксировать смерть кофемашины, пяти компьютеров, точнее информации из них, и... — Помощник посмотрел в ведомость и удивлённо вскинул брови. — И смерть духа места? У меня для этого даже графы нет.

— Значит, впишешь в «прочее». Самое главное — именно в этом! Это место пропитано весельем, я бы даже сказала, душа этого места состоит из веселья. И когда произойдёт несчастье — душа получит смертельную рану. И даже если всё починят, новый дух веселья долго будет нарастать.

— Сколько? — Помощник посмотрел на начальницу.

— Ну, неделю где-то.

— Так быстро?

— Быстро не быстро, а это будет другой дух. Недаром же говорят: «раньше было иначе». Это показатель того, что в какой-то момент дух места изменился, и ощущения, что дарил предыдущий, просто исчезли. Благо, если новый дух унаследует что-то от старого. А если нет — место меняется безвозвратно.

Ожидание, к удивлению Смерти, затянулось на полчаса, и, чтобы скоротать время, помощник сел за ближайший компьютер и нажал кнопку.

Последующие события Оскар назвал одним словом — аврал. Вспышка тока осветила помещение и погрузила его во тьму. Общий стон десятка игроков и ругань владельца ознаменовали завершение ожидания, к радости Смерти и Оскара, чего не скажешь о помощнике, который хотел только напечатать пару отчётов, а получил эффектное электрическое шоу.

— Вы же сказали, что компьютер включит один из игроков?

— Ну, перепутала. У тебя настрой был скорее как у игрока, чем как у офисного планктона. — Смерть пожала плечами и, подхватив Оскара, двинулась на выход.

Помощник печально глянул на компьютер и понял, что начальница, в принципе, права: его любовь работать за компьютером близка к игромании, так что настроение было соответствующее.

А ещё он понял, что в графе «причина» ему предстоит написать что-то, чего в форме тоже не предусмотрено.

— ...Госпожа, в отличие от тебя, не спит! — Оскар с кошачьей непритязательностью уселся на голову помощника и тыкал костлявой лапой ему в нос.

Помощник поморщился и, смахнув недовольно мяукнувшего кота, встал с гостиничной кровати.

Этот номер Смерть оплатила, дожидаясь его с собрания. Одноместный, маленький и тесный. Но помощник привык к спартанским условиям и был даже доволен.

— Что молчишь, юнга? У нас сегодня куча адресов, госпожа хочет тебе всё показать!

— Оскар, не слишком ли ты активен для кота?

— Слышь, салага, не тебе обсуждать начальство! Живо в гальюн и на камбуз, день будет тот ещё!

— Хорошо, хорошо. Только не ори! — Помощник неохотно потянулся и отправился в душевую приводить себя в порядок.

После завтрака, выйдя на улицу, они увидели, как Смерть, сидя на корточках, изучает что-то на асфальте тротуара.

— О, вы уже пришли! А я тут готовлюсь работать. — Смерть ткнула в две шевелящиеся точки на асфальте.

— Это... Это же муравьи?

— Именно! — Смерть с энтузиазмом потёрла руки. — Formica sanguinea. Кровавый муравей-рабовладелец. Идут на Formica fusca — воровать куколок. Те вылупятся уже в чужом гнезде и будут всю жизнь работать на захватчиков, искренне считая их семьёй.

— Это... вы серьёзно?

— Природа, юнга. У неё регламенты пожёстче ваших. — Смерть кивнула чуть в сторону, где по трещине в асфальте разворачивалась настоящая баталия. Рыжая армия наступала широким фронтом, и чёрные подавались назад: их было меньше, они были мельче — а рыжие шли как шли всегда, тысячи поколений подряд, эволюционно наточенные на одно-единственное ремесло. — Вот, посмотри. Эти, рыжие, пришли за будущими рабочими, которые вырастают из похищенных куколок, а чёрные защищаются. Много жизней прервётся в этой битве за свободу, — тихо добавила она.

— Мы что, всей командой встали на якорь ради букашек? — Оскар, слегка оторопев, сел возле помощника, который, достав планшет, уже заполнял форму: количество погибших с обеих сторон.

— Котик, иногда мелочь может оказаться важнее, чем смерть знаменитости.

Ближе к концу второго часа помощник, не отрываясь от формы, уронил планшет на армию рыжих. Совершенно случайно. Извинился, поднял, записал ещё троих в графу погибших.

А потом в битву вмешались воробьи и разогнали обе армии. Те, кто был ранен или недостаточно расторопен, были съедены.

— Техническая ничья! — Смерть встала и, осмотревшись, кивнула своим мыслям. — Бодрое начало дня! Ну что, команда, готовы к местам поинтереснее?

— Так точно, капитан! — Оскар вытянулся по струнке и приложил лапу к тому месту, где у котов обычно ухо.

Помощник просто кивнул, понимая, что сегодня он увидит намного больше невероятного, чем вчера.

Следующей их точкой оказалась автомастерская, где трое мужчин ковырялись в двигателе старого уазика.

— Что, сейчас кто-то из этих салаг напортачит и тут будет полный аврал? — Голос Оскара приобрёл мурчательные нотки в ожидании кровопролития.

— Боюсь, Оскар, не сегодня. Сегодня мы увидим прощание со старым другом.

— Это как? Тут же никого, кроме трёх механиков?

— Удивительно, как люди и животные зациклены на своих жизнях! — Смерть покачала головой. — Нет, сейчас они закончат сборку двигателя и попробуют завести его. Что и спровоцирует дальнейшую трагедию.

— Но если никто не пострадает, то в чём будет трагедия?

— Смотрите внимательно!

После того как механики закончили, один из них завёл машину и, выезжая, задел колесом палку, и та ударила по ящику с инструментом; ящик, упав, натянул трос, на котором держалась лампа, а лампа при падении уронила под колесо старую детскую машинку.

Хруст пластика и осознание, что произошло, вызвали у водителя крик и брань.

— Эту машинку подарил мне папа, когда я стал механиком! — Всхлипы и неуклюжие попытки стереть слёзы заставили помощника Смерти отвернуться и тоже смахнуть слезу.

— Смерть игрушки? — Кот с недоумением уставился на начальницу. — Серьёзно?

— Нет, Оскар. — Помощник проглотил ком в горле и, заполнив документ, продолжил: — Это смерть друга. Эта машинка была памятью об отце и, ты не поверишь, о детстве.

— Верно подмечено. — Смерть флегматично кивнула и, хлопнув помощника по плечу, пошла прочь от мастерской. — Ладно, идём дальше, тут мы уже закончили.

— ...Моя работа с агентом показывает её достаточно фривольное отношение к отчётности, но чёткое — к исполнению своих обязанностей. — Помощник Смерти стоял посреди большого кабинета, окружённый несколькими десятками существ, которых смертные обычно называют ангелами и демонами. — Но поскольку я только начал работать, моё суждение будет не объективным, а субъективным, что противоречит моей задаче наблюдателя и помощника.

— Всё верно, агент. Однако мы вызвали вас потому, что совет постановил: одного наблюдателя будет мало. К вам в команду назначается агент Оскар

Помощник Смерти удивлённо взял в руки коробку с наклейкой «Личная собственность Э. Шрёдингера. Не вскрывать до наблюдения», которую поднесла ему миловидная представительница бесов. Открыв её, он удивился ещё больше: в коробке лежали кости животного, а точнее — кошачьи.

— Но это просто скелет кошки!

— Сам ты кошка, сухопутная ты крыса! — раздался возмущённый голос из коробки, и скелет, собравшись в единое целое, забрался ему на плечо.

— Э-э-э... ладно. Но зачем нам кот-скелет? — Помощник покосился на кота, который делал вид, что вылизывает заднюю лапу.

— Агент Оскар будет отвечать за отчётность по животным. Да, мы в курсе, что существо рода кролики К-417×10¹⁰⁰⁰, которое должно было умереть, выжило.

— Кто?

— Кролик, агент. Кролик. И хотя отчётность по количеству не нарушена, нарушен принцип фатализма! Впредь, если подобное произойдёт снова, будьте добры сообщить нам незамедлительно, агент!

— Да, сэр! Конечно, сэр! — Помощник вытянулся по струнке, чувствуя, как пот течёт ручьём по спине.

— На данный момент вы свободны. Совет объявляется закрытым до завтра.

Вспыхнувший свет перенёс помощника с котом-скелетом к гостинице, где их ждала Смерть — попивая чай и заедая его печеньками.

— Первый рабочий день — и сразу к председателю. Пропесочили за отчётность? — спросила она, увидев бледное лицо помощника.

— Они знают, что кролик выжил!

— О, не только выжил, но и проживёт ещё четыре года: так понравился детям, что руководство зоопарка решило усилить за ним ветеринарный контроль.

— А ещё...

— А ещё, мяу, вам выдали помощника! — не дал ему договорить кот. — Отныне я на этом корыте старпом по живности! Штаб поручил мне вести рапорты по всей хвостатой части, и чтоб без самодеятельности у меня на борту, юнга, а то...

— Оскар, ты ли это? — Смерть обрадованно подхватила кота и пару раз подбросила в воздух. — Сам Непотопляемый Сэм в моей команде! Помню, как ты молил, чтобы сказки о девяти кошачьих жизнях оказались правдой.

— Погоди... так это с тобой я должен работать? — Кот-скелет разом поник, растеряв всю спесь и половину морского словаря.

— А с кем ещё? Я же помню, как ты трижды спасался с подбитых кораблей, — Смерть провела рукой над котом, будто поглаживая шерсть, которой давно не было. — Думаю, в плане отчётности один кот может и ошибиться в паре цифр. Правда, дорогой?

— Для моей — мур — капитанши хоть на дно и обратно!

Так помощник понял, что совет совсем не понимает его новую начальницу. А ещё — что «юнга» теперь, судя по всему, его официальная должность.