Сожжённая

Ты тяжело дышишь. Тебе страшно. Почему именно ты? Неужели только за то, что ты отказала в близости старику Пасиртаю*, говорящему с духами? Но ведь он такой мерзкий! К тому же ни одна из его многочисленных избранниц не сумела родить ему сына: все они умирали родами, в тяжёлых муках производя на свет невообразимых уродцев, которых жестокосердный отец собственноручно топил в речке.

*Пасиртай

по одной из версий, самоназвание башкир в древности "пасиртаи".

Жёсткие верёвки из конского волоса больно врезаются в тело, руки и ноги занемели, и ты уже не чувствуешь пальцев. Однако, эта боль тебя радует. Пока она есть, ты жива.

— Ты, готова, Айсылу*? — скрипучий голос Пасиртая раздаётся над самым ухом, и его сухая жилистая рука ложится тебе на плечо, так сильно сжав плоть, что ты вскрикиваешь от боли. Резким рывком он поднимает тебя на ноги, он невероятно силён, этот Куркыныс*. Следующим движением он разрезает путы на твоих ногах.

*Айсылу

Лунная (башк.)

*Куркыныс

Монстр, чудовище (башк.)

— Будь ты проклят, полоумный старик! — несмотря на боль, тебе хватает сил вырваться из его хватки, — Своей покровительницей заклинаю тебя на самую страшную смерть!

Выплюнув в лицо шаману эти слова, ты выпрямляешь спину и выходишь из юрты навстречу праздничному костру, который только и ждёт, когда поднесут открытый огонь к облитому жиром хворосту. Резкий холодный ветер бросает тебе в лицо пригоршню сухого мелкого снега. За спиной ты слышишь тяжёлую неровную поступь своего палача.

Помощники Пасиртая берут тебя под руки и подводят к бревну, торчащему из костровища. Не удосужившись развязать, они надёжно приматывают тебя к этому столбу новыми верёвками поверх старых. Ущербная луна бесстрастно смотрит на вас с высоты.

— Слушайте, люди народа Волка*! — вроде бы негромкий голос шамана с лёгкостью перекрывает гомон толпы, — Эта зима выдалась тяжёлой. Мы прогневали великого Кыыш Бабая*, и это заслуженная кара! Зима не уйдёт до тех пор, пока мы не принесём ему жертву! Духи прошептали мне имя той, кто отправится ублажать Деда в его снежную юрту! Айсылу!

*люди народа Волка

некоторые исследователи выводят слово "башкир" от двух слов: "баш" — голова и "корт (хорт)" — волк. То есть Главный Волк.

*Кыыш Бабай

авторская переделка имени башкирского аналога Деда Мороза Кыш Бабая. Данный персонаж весьма вероятно является "новоделом", однако, автор позволил себе немного отсебятины. Простим его за это?

В толпе раздаётся женский вопль полный горя. Ты узнаёшь голос матери. В груди на секунду разгорается искорка надежды, которую ты сама же и гасишь: никто не ослушается воли духов... даже мама.

Помощники шамана споро собирают Огненные ворота*, хватаются за канаты и с гиканьем и радостными возгласами добывают священный огонь, дарованный людям "Вечным Небом" Тенгри. Пасиртай подносит к пламени просмоленную ветку и направляется с этим подобием факела в твою сторону. Твои ноги становятся ватными. Если бы не верёвки, то ты позорно упала бы на колени, но верёвки держат крепко, и ты можешь себе позволить направить остатки сил на то, чтобы сквозь плотно стиснутые зубы не вырвалось ни единого звука.

*Огненные ворота

один из способов разведения огня трением. Огромная рама из брёвен в виде ворот и подвешенный в центре заострённый столб, упирающийся в "порог". Столб вращается накинутыми на него верёвками, которые по очереди тянут люди, находящиеся с разных сторон.

— Не захотела греть мою постель, юляр*, отправляйся греть постель Бабаю, — чуть слышно произносит старик, роняет горящую ветку на хворост и отступает назад на несколько шагов. Взметнувшееся снизу пламя превращает и без того некрасивое лицо шамана в воплощение ночного кошмара. Из твоей груди против твоей воли вырывается дикий вопль ужаса.

*Юляр

Дура (башк.)

Языки пламени лижут твои войлочные сапожки. Жар становится невыносимым.

— Луна матушка! Если я и вправду тебе завещана, дай мне сил! Всю себя тебе отдаю без остатка! Направь меня по дороге мести! Не дай остаться злу безнаказаным!

Последнее, что ты видишь — луну, вновь ставшую круглой и заполонившую собой половину неба. Нестерпимо яркий свет заливает собой всё вокруг...

************************

Пасиртай неподвижно стоял возле самого костра. Только ноздри раздувались на его каменном лице, жадно вбирая в себя вонь горелой плоти и человеческих экскрементов. Похоже, эта инэт* обделалась перед смертью.

*Инэт

Инэ эт — самка собаки. Сука (башк.)

Когда тело привязанной к столбу девушки перестало подавать последние признаки жизни, он развернулся и, не оглядываясь, пошёл сквозь толпу к своей юрте, стоявшей на отшибе. Люди расступались перед ним и не спешили возвращаться обратно за его спиной. В воздухе висел вой обезумевшей от горя женщины. Ей вторили полудикие собаки, населявшие окраины стойбища. Шаман шёл молча.

В юрте Пасиртай не спешил разводить огонь, так как наизусть знал в ней расположение любого предмета. Первым делом шаман нащупал глиняный кувшин с бузой* и кусок вяленого с травами мяса. После жертвоприношения он хотел есть. Ещё больше он хотел бабу, вид извивающейся в пламени Айсылу, приподнял его кутак*, но бабы в последнее время редко тревожили покой его юрты. Сделав, глубокий глоток бузы, старик положил кусок мяса в рот целиком и принялся рассасывать его, параллельно раздувая огонь в очаге специальным опахалом, привезённым из Чиньской страны и выкупленным за баснословное количество баранов.

*Буза

Слабоалкогольный напиток из проса

*Кутак

Половой член. Хуй (башк.)

Едва пламя осветило внутренности юрты, шаман вздрогнул. На его ложе, бесстыдно раздвинув ноги, но прикрыв лицо белым платком, лежала баба. Разумеется, Пасиртая напугал не вид голой бэтэк*, уж их то он за свою жизнь видел немало. Испугало то, что он не почувствовал гостью раньше.

*Бэтэк

Женский половой орган. Пизда (башк.)

— Ты кто, фэхише*? — нарочито безразлично спросил шаман.

*Фэхишэ 

Шлюха (башк.)

— Неужели великий Пасиртай не узнал меня? — до дрожжи знакомым голосом ответила гостья, — иди скорее ко мне, о величайший из шаманов! Моя плоть горит от вожделения к тебе! Возьми меня!

В воздухе действительно запахло горелой плотью.

—Из... Изыди, уряк*! — голос, предав старика, сорвался на фальцет.

*Уряк

Призрак. Душа человека, умершего неестественной смертью.

Девушка встала, совершенно не стесняясь своей ослепительной наготы. Её налитые груди призывно качнулись, уставившись ярко-красными сосками, казалось, прямо в душу шаману. Платок медленно сполз с лица мертвячки, обнажив плоский блин без глаз и носа. Только рот алой раной рассекал блин пополам. Айсылу улыбнулась, и старик понял, что только что испачкал портки дерьмом и мочой. Он упал на колени и замычал, не в состоянии произнести ни одного слова от всеобъемлющего ужаса. Девушка подошла к нему ближе, нежно обхватила его голову ладонями и прижала к низу живота. Курчавые волоски щекотали ему щёку, по которой текли слёзы.

— Не плачь, милый. Я с тобой. Я теперь всегда буду с тобой. Поцелуй меня...

************************

Утром два помощника нашли в юрте своего наставника абсолютно седого старика с трясущейся головой, который лишь нечленораздельно мычал и пускал слюни по подбородку. При виде людей он попытался броситься к ним, но упал и расплакался от бессилия. Он помнил слова ночной гостьи: "я теперь всегда буду с тобой".