Выпить после трудной недели - это святое. Сегодня я по-босяцки давлю Tullamore Dew самый дешёвый в линейке. Такую говняную неделю только дешёвым вискарём и заливать.
Так-то я человек мирный. Пока меня не загонят в угол.
Почему-то люди думают, что если человек вежлив — можно ему хамить, посылать далеко и вообще — скакать на его костях.
Оно может и можно.
Но я считаю, что это нехорошо.
Жили мы одно время у свекрови. А у неё, что характерно, был не только непутёвый сын, но и непутёвая дочь. Допустим, Света ей наименование.
Дочь жила и спивалась в Москве: там маминого присмотра нет, можно гулять на все деньги. Менять мужиков и уровень благосостояния.
Вот с благосостоянием не задалось: наступил момент, когда ни работы, ни жилья… И хахаль предложил ей отправляться на фиг. Ну, то есть не совсем хахаль. Евоная мамаша, она была неизвестно какая женщина, история такой информации не сохранила. А только ей надоели ежедневные пьянки, и она выставила невестку вон.
А невестка что? Пришлось вернуться к своей мамаша, моей свекрови то есть.
Приехала. Пить тут не на что — мать денег не даёт, в долг в деревне тоже никто не даст. Ходить Света трезвая и злая.
Так какое-то время живём, не мирно, но хоть драк нет.
И тут приезжает Светкин хахаль. И так удачно приехал, сволочь, когда свекровь в больницу легла. Я, значит, на работе. А мужа тогда тоже дома не было — он делал вид, что ищет работу.
И вот они одни в доме. Пьют и свинячат. Я тоже в доме, но вечером. А днём они пьют одни.
Я, конечно, была не рада. Во-первых, у меня ребёнок лет четырёх, и подобные агрессивные личности меня не вдохновляли. А во-вторых, свекровь категорически наказала Светкиного хахаля в дом не пускать. Потому как опасалась за сохранность имущества. И в целом дома.
— Ещё спалят, ироды, — говорила она, — по пьяни. Так никакого имущества не напасёшься.
И вот говорю я хахалю очень вежливо:
— Простите, говорю, гражданин Светкин знакомый, но вас не велено пускать. Извольте собрать манатки и отбыть по месту прописки. Немедленно.
Светкин хахаль, конечно, не согласился. И началось: и кто ты такая, и ты здесь никто, да я тебе… и дальше — мать-перемать с деепричастиями и предлогами.
Сама Светка тоже отказалась лишаться какого-никакого, а мужика. В общем, никто никуда не уехал. Потом они до ночи пили и орали песни. Мой малолетний ребёнок пугался и отказывался спать.
Кровопролитие как вариант решения вопроса я сразу отвергла — в доме маленький ребёнок, ломать его психику я пока не предполагала.
А решать проблему надо. Опять же свекровь… Баба хоть и вредная, но уничтожения собственности не заслужила.
Надо, думаю, дождаться утра, отвести ребёнка в детский сад — и решать проблему доступным образом.
Вот утро. Эти двое ещё спят.
Я пошла на кухню, уничтожила запас спиртного и стала ждать.
Хорошо, проснулись. Ищут чем бы опохмелиться. А нечем. На меня не обращают внимания. Типа — заткнулась и хорошо. Поставили тварь на место. Теперь бы принять. Но нечего…
А я жду.
И вот они спорят, кому идти за клинским (но, конечно, за чем угодно, лишь бы с градусом и подешевле). Светка высказала здравую идею: пока хахаль ходит за горючим, она, хозяйка то есть, сгоношит что пожрать. На том и порешили.
И вот возвращается этот хахаль из магазина с пакетом. Я выхожу к калитке и жду.
А калитка, надо сказать, не маленькая: мне по переносицу. И Светкиному хахалю тоже по переносицу. То есть до щеколды через верх ему сложно достать.
Стою у калитки, как гвардеец в Вестминстерском аббатстве. Вот клиент подходит и требует отворить врата.
— Нет, — отвечаю.
Клиент слегка растерялся, но быстро вспомнил, что вчера он заткнул меня матом и угрозами. И завёл ту же пластинку:
— Быстро давай открывай, да я тебя урою… — и много других интересных слов.
Я стою молча и жду.
Хахаль понимает, что слов недостаточно и тянет руку к щеколде.
— Отойди, — честно предупреждаю я.
Не внял. Пытается дотянуться до моей морды на предмет выполнить угрозу и повредит мою фотокарточку.
Я рукой сдвигаю щеколду и со всей дури бью ногой по калитке.
Калитка, натурально, бьётся об обличье противника, и противник, как стоял, пластом валится на землю.
Лежит, косит глазом. Из носа течёт струйка крови. Но лежит тихо, как будто к гробу примеряется.
Я подёргала калиткой, отодвинула ноги Светкиного хахаля, вышла и наклонилась над ним.
— Ещё раз попробуешь — убью, — шёпотом говорю и возвращаюсь во двор, плотно прикрываю калитку.
Из дома выскакивает Светка и начинает причитать про невинно убиенного сожителя. Сожитель молчит и вставать не пытается.
Я прослушала Светкино выступление и посоветовала присоединиться к нему там, за забором. Тем более — всё горючее у него, вон в пакете, я не претендую. Да, закуску тоже можно забрать. Нет, без кастрюли.
Светка ещё попричитала, но потом вынесла хахалю покушать. И он отбыл по месту прописки.
Свекрови Светка не стала рассказывать о нашем небольшом недоразумении. Сразу после отъезда кавалера отдраила дом, и впоследствии вела себя образцово.
Надо сказать, что больше никаких кавалеров не приезжало. То ли закончились. То ли жить оне в деревне не желали. Тут я затрудняюсь определить
Суслики не могут надоесть!
::scratch::