LISPUBLICA
Художник Kazuo Oga.
Меня вообще редко впечатляют анимешные клипы. Обычно это какой-нибудь экшончик или сопливая романтика под попсовую песенку. Но есть и те, которые зацепили меня чем-то, будь то связный сюжет, необычная рисовка или оригинальная музыка. Так что вот вам моя подборка "избранного".
Я решила сразу ультануть. Тут у нас настоящий артхаус. Это первый клип, который настолько меня вдохновил, что я накатала отзыв. С вашего позволения, отрывок отзыва, потому что лучше я уже не напишу:
Во-первых, хочу отметить песню: дискографию Cuushe я сразу скачала и не пожалела. Это то, что можно было бы назвать ethereal, но не как определение музыкального жанра, а именно как эпитет (хотя и по жанру местами очень сильно этереалом отдаёт). Музыка прям лёгкая и воздушная, вокал в ней растворяется. Если любите такое, то очень советую, оригинальный у исполнительницы стиль.
Клип — это огромный труд, что видно сразу. Где-то писали, что Йоко Куно нарисовала от руки больше 3000 кадров, и это заметно. Для сравнения в голову сразу приходит Puparia, где тоже видно, насколько же человек заморочился для создания такой красоты. В клипе всё работает так, чтобы создать дискомфорт при просмотре. С самого начала нашим главным спутником становится жёлтый цвет, который исчезает только в нескольких сценах от лица ребёнка с больничной койки. Контуры и тени переливаются приглушёнными и грязноватыми цветами. Благодаря раскадровке всё постоянно находится в движении, статики здесь просто нет. Очень милая рисовка персонажей с этими огромными грустными глазами (напоминает мне стиль середины прошлого века или около того) резко контрастирует с происходящим психоделом и элементами боди-хоррора.
Мне понравилась маленькая деталь: клип практически зацикливается с этим видом замочной скважины и бабочками. С чего началось, тем и закончилось, только в начале это кажется просто кусочком красивой картинки.
EVE — популярный в Японии молодой исполнитель. Аниме-клипов у него более двух десятков, но для меня большинство из них были как раз тем, о чём я писала в самом начале: цветастая дичь под попсу. Как бы да, уровень рисовки везде неплохой, но не цепляет.
Тем больше меня удивила эта находка. Серые тона, небрежные наброски персонажей, а главное, небанальная аранжировка и приятный вокал. При этом, несмотря на схематичность клипа, работа над ним проделана огромная. Анимация плавная и продуманная, кадры выстроены интересно. И благодаря стилистике удаётся достичь интересного эффекта: в определённый момент ГГ клипа начинает жёстко корёжить на какие-то микромоменты, это прям достойно использования в хоррорах. И это всё синхронизируется с музыкой.
Тут у нас часть вселенной Cyberpunk 2077. Клип приурочен к выходу аниме-сериала Edgerunners, но не связан с ним напрямую, а рассказывает отдельную трагичную историю из этого мира. Красивый медляк в исполнении поляка Давида Подсядло уж точно заставит скупую слезу скатиться по щеке.
А дизайн персонажей основан на стиле художника Ильи Кувшинова. Думаю, его арты вам точно попадались, они очень узнаваемые.
Это вам не что попало, а студия Гибли во главе с Хаяо Миядзаки. Так что у нас не просто клип, а полноценная короткометражка. Привлекающий внимание сеттинг будущего, добрая трогательная история, милота и ангелы.
Немного шизы, чтобы не расслаблялись. Просто яркий калейдоскоп странных образов под электронную музыку. Выглядит, как приход, наверное.
Ещё одна неплохая работа Eve. Тут не самая впечатляющая песня, но очень красивый клип. Такая необычная история любви в оригинальном сеттинге. Плюс очень завлекающие моменты быта выдуманного народа, аж хочется побольше о них узнать.
Какой-то японский Ёжик в тумане. Детский клип, очень милый и немного грустный. Да что там немного, я рыдала, как сучка. Ещё припев такой пронзительный и ваще...
И тут очень приятный визуал с приглушёнными цветами.
Тоже сюжетная короткометражка. Такая простая история про волшебство, которая хороша именно в коротком формате. Иначе было бы уже скучно.
Как будто немного вдохновлено Синкаем.
Ещё одна необычная по стилю песня, очень воздушная и космическая. Клип соответствует. Улитки, грусть, звёзды.
Как будто бы ведущая тут тема взросления, но наверняка другие увидят что-то своё, вплоть до проблем экологии.
Стильная работа, напомнившая мне известный клип Lone Digger от Caravan Palace. Только более "грязная" и менее глянцевая. В том смысле, что здесь не пытаются показать насилие красиво и весело, всё мрачно и серьёзно.
Тоже что-то явно глубокомысленное, но смысл этот уловить трудно. Клип о течении жизни? О самоосознании? О преходящем и вечном? Да хз, на самом деле. Кроме автора, никто точно не скажет.
Лучше оцените крутую вокалистку Ado.
Закончим ещё одной коллаборацией Cuushe и Йоко Куно. Этот клип без жестокого психоделичного сюжета, он просто красивый. Хотя тоже немного депрессивности в этих образах есть.
Классное сочетание живых съёмок природы и анимации, такое редко встречается.
Окак я закольцевала пост, прямо как первый клип.
1
Девятнадцать лет назад они выскользнули во тьму из теплого, грешного чрева. Не два младенца – одна ошибка. Одно наказание. Два тела, сплетённых в одно проклятие. Их мать и отец были кровью от крови, плотью от плоти. Они любили друг друга так, как запрещает любить и Бог, и люди. Брат и сестра. Их плоть знала друг друга еще до того, как осмелилась признаться в этом. Соседи шептались за спиной, родня отреклась, а потом и вовсе выгнали их из деревни с плевками и камнями вдогонку. Они ушли в чащу, туда, где тени длинные, а земля пахнет гнилью. Поставили хлипкий дом на краю леса – дощатые стены, скрипящие под ветром, как кости старика. Деревня вырвала их из себя, как гнилой зуб, и выплюнула на окраину леса, где земля пропитана болотной тиной, а воздух густой от мошкары.
Рожденные ими – это они сами. Их грех, их стыд, их расплата.
Следующей зимой мать понесла. Зима пришла рано. Снег лег мертвым саваном на землю еще в ноябре, и с тех пор только глубже вгрызался в почву костяными пальцами. Именно тогда мать почувствовала, как внутри зашевелилось нечто чуждое.
Голодная зима. Отец впоследствии вспоминал ее как сплошную белую муку - дни сливались в один бесконечный постный день, где даже вороны замерзали на лету, камнем падая на окоченевшую землю. Их огород, этот жалкий клочок отвоеванной у леса земли, не дал ни зернышка. Земля будто знала. Будто отплевывалась от посевов, чувствуя, какое семя зреет в материнской утробе.
Мать таяла на глазах. Ее беременность не походила на обычную - не было округлости, цветущего вида. Лишь острый живот, неестественно выпирающий из-под впалых ребер, будто не ребенок рос там, а нечто высасывало ее изнутри. По ночам она стонала, а отец, стиснув зубы, жевал древесную кору, чтобы хоть чем-то заглушить пустоту в желудке.
Летом собирали грибы - те, что не съели черви. Сушили ягоды, липкие от собственного сока, будто слепленные из запекшейся крови. Иногда отец приносил из леса зайца - тощего, с вытертой шкуркой, больше кости, чем мяса. Его внутренности пахли хвоей и страхом.
Но зимой лес оскалился, окаменел. Деревья застыли в немых криках, протягивая к нашему дому чёрные обмороженные ветви.
Несколько раз отец приходил в деревню, ползал на коленях от дома к дому, просил хоть жменьку муки, хоть сухарей накормить беременную жену. Но его встречали только презрением, а кто-то откровенной ненавистью. Стучал в двери, что когда-то распахивались перед ним, когда он еще был человеком, а не паршивой собакой. Теперь за этими дверями только плевались.
- Ублюдок, - шипели хозяева, выплевывая слова, как шелуху. - Тварь.
Хозяева плевали ему в лицо, отпихивали ногами, после чего брезгливо вытирали сапоги о землю. Ребятня, стайкой носившаяся без дела на улице, заручившись поддержкой взрослых, бросали в него камни и палки. Приходилось уйти не солоно хлебавши.
Жена, сильно исхудавшая и больше походившая на живой труп, встречала на крыльце. От отсутствия питания у нее выпали практически все волосы, и она подвязывала голову косынкой. Череп, обтянутый серой кожей, все еще имел черты любимого лица. Худенькие ручки обхватывали неимоверно большой живот. Отец видел беременных баб в деревне, сразу понял - ребенок в утробе не один. От этого становилось еще страшнее. Стоять она уже не могла, поэтому отец сколотил ей небольшую лавочку на крыльце. Каждый раз она встречала его, сидя на этой лавочке. Опустив голову и помотав ею в стороны, он давал понять, что ничего не принес. Горестно вздохнув, мать набирала в небольшой казанок снега, топила его в печи и вываривала в нем еловые ветки и шишки. Тем и перебивались.
А потом начались схватки. Не те, что предвещают жизнь, а долгие, неровные, как предсмертные судороги. Отец говорил, что, когда мать кричала, из леса ей вторили волки.
Роды пришлись на крещенские морозы. Когда мать закричала в первый раз, в печной трубе завыло так, что отец на мгновение подумал - это не ветер. Что это лес, что это сама земля кричит через нее. Дети появились на свет в предрассветных сумерках, когда даже Богу было не видно этого греха, в вонючей полутьме, среди грязных тряпок и ржавых пятен.
Два тельца. Одна кожа. Ни одного полного крика - лишь тихий, прерывистый стон, больше похожий на звук рвущейся плоти, чем на первый вдох новорожденного.
Отец потом говорил, что в тот момент понял: земля не дала урожая не потому, что была бесплодна. Она просто боялась родить еще одно проклятие.
Когда последние судороги родов отпустили мать и в смрадной полутьме хаты затихли её хрипы, отец поднёс свечу.
Дрожащий свет лизнул мокрую плоть.
И они увидели.
Отец замер. Свеча выпала из его пальцев, утонула в луже на полу.
Они лежали, сросшиеся боками, как два плода на одной прогнившей ветке. Кожа в месте сращения была тонкой, полупрозрачной, и сквозь нее пульсировали жилы, общие на двоих.
У первого младенца лицо представляло собой мертвенно-бледную маску, где на месте носа зияли два влажных отверстия. Они судорожно сжимались и разжимались, как жабры выброшенной на берег рыбы. При каждом таком движении из дырок вырывался тонкий свистящий звук, смешивающийся с хлюпаньем слизи.
По бокам головы, там, где должны были быть уши, топорщились мясистые наросты, покрытые синеватым пушком. Эти странные выступы пульсировали в такт дыханию, а их внутренняя структура напоминала сморщенную ушную раковину, будто кто-то взял нормальное ухо и сжал его в кулаке, оставив лишь жалкую пародию.
Второй младенец, казалось, получил нос, но при ближайшем рассмотрении это оказывался лишь жалкий хрящевой бугорок, криво торчащий над ртом, с единственной ноздрей, больше похожей на дыру от гвоздя.
Иногда, когда оба младенца одновременно вздрагивали, их головы непроизвольно поворачивались друг к другу, и тогда можно было заметить, как дрожащие ноздри синхронно подрагивали, будто между ними существовала какая-то нездоровая связь, выходящая за пределы физического сращения.
Отец замер у родового ложа, и в его глазах, отражающих трепетный свет сальной свечи, разверзлась бездна. Пальцы, только что сжимавшие окровавленную тряпку, разжались сами собой. Ткань шлепнулась в лужу последа. В ушах стоял звон, будто кто-то ударил в набат внутри его черепа.
- Нет... - прошелестели его губы, покрытые трещинами. Он зажмурился, резко тряхнул головой, как бы стряхивая кошмар. Но когда веки поднялись - оно все еще было там. Два... нет, одно существо. Сросшееся. Уродливое. Его кровь. Его плоть.
Гнев пришел третьим.
- ЧТО ЭТО?! - хриплый вопль вырвался из глотки, разбиваясь о стены избы. Он схватился за голову, ногти впились в кожу, но боль не вернула рассудок. -- КАК?!
Взгляд упал на жену. Бледную, полумертвую. И тут ярость сменилась ужасом.
Он отпрянул. Спиной ударился о стену. Руки, привыкшие к тяжелой работе, тряслись как у пьяницы.
- Это... это... - слова застревали в горле. Оно шевельнулось. Оно было живо.
В груди что-то оборвалось.
Отец медленно опустился на колени. В глазах стояли слезы, но не от жалости - от осознания. Это - наказание. За грех. За кровосмешение. За любовь.
Его пальцы судорожно сжались в молитве, но какие молитвы могли помочь здесь? Какие слова могли оправдать это?
А потом... Потом он услышал хрип. Оно дышало.
И тогда отец понял самое страшное: он должен прикоснуться. Принять. Полюбить. И от этого осознания его вырвало прямо на глиняный пол.
Мать лежала на окровавленном тряпье, ее пальцы впились в руку отца.
- Убей.
Ее голос, больше похожий на скрип несмазанных дверных петель - сухой, рвущийся, неестественный.
- Убей, - повторила она, и в глазах, лишенных слез, стояла только животная, первобытная просьба. Не мольба - приказ.
Отец стоял над корытом, где копошилось оно. Два в одном. Одно в двух.
Нож уже был в его руке - обычный, с выщербленным лезвием. Он поднял его, и металл дрогнул в лучах рассвета, пробивающихся сквозь щели в ставнях. Он посмотрел им в лицо. В лица.
Один младенец спал. Второй - смотрел на него. Глаз всего один, мутный, как лед - видел его. И в этом взгляде не было ни страха, ни боли.
Не смог. Это его дети.
Он опустился на колени и зарыдал впервые за всю свою жизнь.
Над ним, в рассветных лучах, оно тихо захныкало. И этот звук был страшнее любого крика.
Это был плач. Настоящий. Человеческий.
2
Материнская грудь висела пустым мешком - ни капли молока, только соль пота да тонкая пленка горечи на иссохшей коже. Но они всё равно цеплялись за неё, слепые, отчаянные. Их рты, уродливые и перекошенные, сжимали сосок беззубыми дёснами, раздирая в кровь. Мать лежала, уставившись в потолок, и терпела. Не потому что любила, а потому что не могла оттолкнуть. Сращенные тела были сильнее её отвращения.
Отец приходил ночью, бросал в угол рыбу - сырую, с речным илом под чешуёй. Они набрасывались на неё, как щенята, но движения были неловкими, пугающе человеческими.
Один впивался в брюхо и единственным выросшим клыком вспарывал серебристую кожу. Второй, с перекошенной челюстью, давился, но глотал куски целиком.
Рыбьи кишки прилипали к общему боку, к той самой тонкой перепонке, что пульсировала при каждом движении. Иногда они дергались одновременно и тогда перепонка натягивалась, грозя разорваться, обнажив то, что скрывалось под ней.
Мать смотрела и смеялась. Тихо, беззвучно. Потому что знала - это не дети.
Это зеркало, в котором отражалась вся гниль их рода. А отец уходил на рассвете, оставляя на полу кровавые следы - не от рыбы. От того, что они, голодные, пытались укусить его за пятки, когда он выходил.
На седьмую зиму мать перестала вставать с постели. Ее грудь, давно высохшая, теперь напоминала сморщенный мешок, прилипший к ребрам. В последнее утро она не ответила на толчок в бок. Тело уже окоченело, но глаза остались открытыми.
Близнецы наблюдали.
Когда отец закрыл матери глаза, они синхронно облизнулись.
Три дня в избе стоял хруст.
Отец пил самогон из медного таза, а они - ели. Ели то, что осталось от матери.
На четвертый день отец встал, качнулся, и пнул их сапогом под общий зад.
- Довольно, - сказал он. И добавил, глядя в их разные глаза: - Теперь моя очередь.
Отец больше не запирал дверь.
Она скрипела на ветру, приоткрываясь ровно настолько, чтобы впустить внутрь мороз и показать миру - здесь больше нечего скрывать.
Сиамцы научились передвигаться. Их движения напоминали паука с подломанными лапами - рывками, с нечеловеческой гибкостью.
Они научились охотиться.
Сначала исчезли мыши. Еще недавно дом жил их шорохами - скребущие шарики за стенами, возня в пустотах пола. Теперь же мертвая тишина, нарушаемая лишь редкими, быстро обрывающимися писками. Они ловили их аккуратно, почти бережно, своими странными перепончатыми руками, чтобы не помять, не испортить.
Потом пришел черед воробьев.
Глупые доверчивые создания продолжали залетать в распахнутую дверь, будто не замечая, как изменился воздух в доме, как потяжелели тени в углах. Они поджидала их у окна. Их руки двигались с пугающей точностью - мягкий хват, легкое давление, и птица затихала, лишь дрожа в странных пальцах, соединенных тонкой кожицей.
Крылья они отрывали бережно, стараясь не повредить грудку. Перья аккуратно складывала в сторону. Кровь слизывала с пальцев, не теряя ни капли. Все самое вкусное, нежное мясо на грудке, печенку, сердечко они оставляла для него.
Отец сидел в углу и пил.
Он больше не кричал на них, не швырял бутылки, не пытался выгнать. Просто сидел, сгорбившись, с пустым взглядом, и ждал. Ждал, когда они принесут ему еду.
Они подползали к нему на корточках, по-кошачьи, положив перед ним аккуратную кучку - сегодня это были две птички, уже ощипанные, с аккуратно выпотрошенными брюшками. Отец морщился, но руки тянулись к еде.
Он ел. Давился, но ел. А они сидели рядом, положив голову ему на колени, как котята, и тихо урчали что-то на своем странном языке. Их перепончатые пальцы осторожно перебирали его грязные волосы, пытаясь пригладить непослушные пряди.
Иногда, когда он засыпал пьяным сном, они накрывали его своим телом, как одеялом - холодным, влажным, но удивительно мягким. И лежали так всю ночь, прислушиваясь к его дыханию, охраняя сон.
Они любили его. Странной, нечеловеческой любовью. Любили достаточно, чтобы кормить. Достаточно, чтобы не съесть.
Они росли. Их позвоночники вытягивались, обретая змеиную гибкость. Кожа, некогда бледно-человеческая, теперь отливала мертвенно-голубым перламутром, покрываясь тончайшей слизистой пленкой. Глаза, плоские и круглые, как у глубоководных рыб, отражали свет подобно тусклым монетам - они видели в темноте лучше, чем при свете дня. Пальцы срослись почти до кончиков, образовав эластичные перепонки, идеальные для скользящего захвата.
Совершенные охотники. Они двигались беззвучно, их тела не отбрасывали тени. В лесу, где обычные хищники полагались на силу или скорость, они использовали хитрость. Могли часами замирать в подвешенном состоянии между ветвей, сливаясь с корой деревьев, пока кролик или лиса не приближались на расстояние броска.
Особенно искусны они были в звуках. Гортанными щелчками и бульканьем воспроизводили крик раненого зайца. Тонким свистом подражали зову потерявшегося детеныша. Когда любопытная жертва приближалась, их длинные конечности смыкались вокруг нее быстрее, чем успевал сработать инстинкт бегства.
Не люди, но и не звери. Они не знали человеческую мораль, но выработали человеческую хитрость. Потеряли человеческий облик, но развили нечеловеческие способности. В них не осталось ничего от тех беспомощных существ, какими они были когда-то, только холодность хищника.
Лес, некогда полный жизни, теперь затихал при их приближении. Даже волки уходили с их троп, повинуясь древнему инстинкту, предупреждающему об опасности, которую нельзя ни победить, ни понять.
Они научились говорить.
Слова у них рождались не во рту, а где-то глубже - в горле, в груди, в животе. Звуки выходили мокрыми, булькающими, как будто сквозь воду. Гласные растягивались в шипящие свисты, согласные ломались о странное строение их челюстей.
Отец начал понимать.
Не сразу. Сначала это были просто шумы — щелчки, хрипы, бульканье. Но потом, в пьяном полубреду, он стал различать в них смысл.
- Ку-шай… - булькало что-то в углу, протягивая ему кусок мяса.
- Спи-и… - шелестело над ухом, когда он засыпал у бутылки.
Они не знали, как звучат настоящие слова. Никто никогда не разговаривал с ними. Они просто копировали то, что слышали от него самого - обрывки пьяного бормотания, крики, стоны. Их речь была как эхо из глубокого колодца - искаженное, но узнаваемое.
Иногда, ночью, отец просыпался от того, что в темноте что-то шептало.
- Па-а-а…
Он закрывал глаза и притворялся, что спит.
А они ползли ближе, их перепончатые пальцы цеплялись за одеяло, и тогда раздавалось новое слово, самое страшное:
- Лю-ю-блю…
Оно звучало как приговор.
Они притащили его ночью. Мокрого, с вывернутой шеей, с синими от удушья губами. Деревенского мужика - в рваном кожухе, с мозолистыми руками, с еще теплым топором, зажатым в окоченевших пальцах.
Отец понял сразу. Он впервые за долгие месяцы протрезвел моментально - ледяной ужас выжег хмель из крови. Это был человек. Не мышь, не птица, не лесная тварь. Человек.
Близнецы обшаривали труп длинными пальцами, щупали лицо, ворошили волосы. Их плоские глаза не выражали ничего, лишь любопытство. Они тыкались носами в его кожу, облизывали кровь на его рубахе, перешептывались булькающими звуками.
- Па… а… а… - протянул один, тыча перепончатой рукой в мертвое лицо.
- Не ма… - прошипел другой.
Они не понимали.
Они действительно не понимали.
Отец сглотнул ком в горле. Они ведь и правда не знали. Никто не рассказывал им о других людях. Они выросли в этом сгнившем доме, думая, что весь мир - это отец, мать, да лесные звери.
А теперь перед ними лежало нечто теплое, как они. Дышавшее, кричавшее, пока ему не сломали гортань.
Они смотрели на отца, ожидая объяснений.
А он смотрел на топор в мертвой руке и понимал - мужик пришел их убить.
И они просто защищались.
Как звери. Как дети.
- Кушать? - они провели языком по окровавленному подбородку мертвеца.
Отец закрыл лицо руками. Грань была преступлена. Но для них ее никогда и не существовало.
Они не понимали. Их сознание работало чёткими, неопровержимыми алгоритмами:
Па - даёт тепло, не трогать.
Ма - пахла страхом.
Что движется - можно съесть.
Что угрожает - нужно убить первым.
Никаких сомнений. Никаких "а если". Только чистые инстинкты, отточенные в темноте гнилого дома, где они росли.
Отец уставился на их глаза - плоские, блестящие, как мокрый сланец. В них не было ни капли того, что он называл "душой". Только любопытство учёного, рассматривающего новый вид жука.
- Вы же... - его голос застрял в горле, превратившись в хриплый шёпот. - Вы же моя кровь...
Они наклонили головы в унисон, как будто он произнёс заклинание на забытом языке.
Потом младший потянулся липкой рукой и аккуратно стёр с его щеки слезу.
- Па мокро, - констатировал он.
В этом тоне - только искреннее желание помочь, такое же простое и страшное, как нож в руках ребёнка.
Отец понял главное: они не стали чудовищами. Они упростились.Как вода, стекающая в канализацию, как огонь, пожирающий дом.Как сама природа - без злобы, без жалости, без смысла.
И теперь этот новый порядок вещей будет расползаться по лесу, по деревне, по миру - тихо, неотвратимо, как пятно крови на промокашке.
Он уходил в запой, как в спасительное подполье.
Бутылка за бутылкой, стакан за стаканом — пока комната не начинала плыть, а звуки не превращались в далекое, безразличное эхо. Он пил, чтобы не слышать, как там, за его спиной, хрустят хрящи и ломаются ребра. Чтобы не видеть, как близнецы, с серьезностью ребенка, играющего в повара, ковыряются в грудной клетке мужика, повторяя движения, которые когда-то наблюдал у отца при разделывании добычи.
- Па...? - существо протянуло окровавленный кусок печени, его перепончатые пальцы скользили по склизкой поверхности. Глаза - огромные, влажные, абсолютно пустые, смотрели с ожиданием одобрения.
Отец завыл. Звук, вырвавшийся из его груди, был настолько первобытным, что даже близнецы на мгновение замерли, насторожившись.
Веревка.
Он нашел ее в сарае, там, где когда-то хранились инструменты. Теперь сарай был пуст - все ценное давно продано на выпивку. Веревка, старая, пересохшая, все еще крепкая.
Он вошел в дом.
Братья спали, свернувшись в клубок, их длинные конечности переплелись, как корни дерева. Животы, раздутые от еды, медленно поднимались и опускались.
Отец поставил табурет под балку. Встал. Петля плотно обхватила шею, как объятие старого друга.
- Я должен был... - он сглотнул ком в горле, глядя на спящих существ.
- Надо было вас придушить... - прошептал он, глядя на их спящие фигуры. - Когда вы еще пищали в пеленках... Когда ваши глаза еще умели плакать...
Его нога дрогнула.
Табурет с грохотом упал.
Братья проснулись утром. Они подошли к висящему телу, обнюхали его.
- Па... холодный... - прошептал младший, трогая окоченевшую ногу.
- Спит... - ответил старший.
Они переглянулись. Потом, с почти человеческой аккуратностью, подняли опрокинутый табурет и поставили его обратно под ноги отца.
На всякий случай.
3
Отец разложился быстро - в один день шея порвалась, как мокрая бумага, и тело рухнуло в лужу собственных соков. Братья наблюдали, как плоть отца превращается в жижу, как черви выедают глазные яблоки, как волосы отделяются от кожи целыми прядями.
Они не тронули его. Не потому что брезговали - они ели и гораздо более гнилую добычу. Просто...
Он был Па. А Па - нельзя.
Когда от трупа остались только кости, они аккуратно вынесли их на крыльцо. Разложили по порядку - череп на перилах, ребра ступенькой, кости рук и ног крест-накрест. Получилось почти красиво.
Прошли еще 4 зимы.
Каждый раз возвращаясь с охоты, они задерживались у крыльца. Старший тыкал мордой в пожелтевший череп, младший облизывал его пустые глазницы. Потом они оставляли перед ним лучшие куски - свежую печень, нежные куски мяса с бедер добычи.
Однажды зимой череп исчез под снегом. Они разрыли сугроб, отыскали его, оттерли наледь шершавыми языками.
Он был холодный. Мокрый. Мертвый. Но все равно - Па.
Старший прижал череп к груди, зашипел что-то младшему. На следующий день они принесли из леса лису, вспороли ей брюхо и уложили череп отца внутрь, в еще теплое нутро. Потом закопали это под крыльцом.
Теперь Па был в тепле.
А они, возвращаясь с охоты, просто задерживались у этого места на несколько лишних секунд.
Потом шли в дом - есть, спать, ждать новую добычу.
Череп больше не выставляли. Но иногда, в особенно холодные ночи, старший выкапывал его и спал, обняв кости, как когда-то в детстве обнимал живого отца.
Так было правильно. Так было хорошо.
Зима в тот год не пощадила никого. Ветер, словно озлобленный зверь, выл в щелях покосившихся стен, занося крыльцо снегом по самые рамы. А они - лежали.
Впервые. За всю свою странную, сросшуюся жизнь.
Старший, скрючившись в углу, впивался когтистыми пальцами в живот, будто пытался вырвать невидимую опухоль, что пустила корни в его плоти и в плоти младшего. Изо рта стекала розовая пена, оставляя следы на груди, там, где их тела срастались в единый, уродливый узел. Младший бредил. Его глаза - плоские, мертвенно-блестящие, затянулись белесой пленкой. Горло хрипело, выдавливая из себя булькающие, клокочущие звуки.
Человеческая зараза.
Они рвали людей, глотали их мясо, чувствовали, как трепещет под зубами еще живая плоть, но их тела, созданные для охоты, оказались бессильны перед врагом, которого нельзя учуять, нельзя разорвать когтями.
Невидимый убийца. Вирус.
Он вошел в них вместе с последней жертвой - стариком, что приполз к ним с травами и молитвами. Они съели его, как съедали всех. Но в этот раз вместе с мясом проглотили смерть.
Три дня кошмара. Жар пожирал их изнутри, будто под кожей ползали раскаленные угли. Они бились на грязной подстилке, сросшиеся бока терлись друг о друга, стирая кожу в кровавые раны. Старший, с трудом отрываясь от пола, тут же падал, извергая черную, густую желчь.
Они не понимали. Болезнь была как тень - ее нельзя было ухватить, нельзя было загнать в угол и перегрызть глотку.
На четвертый день младший затих. Его тело замерло в неестественном изгибе, словно в последний миг он пытался отползти, разорвать сросшуюся плоть, спрятаться там, где когда-то спал их отец.
Старший обхватил его, прижал к себе, ждал, что тот снова задышит.
Но младший не проснулся.
Теперь он был один. Он лежал, прижавшись щекой к остывающему плечу брата. Их сросшиеся бока, там, где когда-то пульсировала общая кровь, теперь были словно камень: холодные, чужие.
Дыхание младшего прекратилось.
Но старший все еще чувствовал его - фантомную боль в той части тела, которой больше не было. Зуд в пальцах, что не принадлежали ему. Судорожный спазм в легком, которого он никогда не имел.
Он завыл.
Глухо, по-звериному, раздирая горло в кровавую пену. Кричал в лицо пустым стенам, мертвому знахарю в своем животе, всему этому проклятому миру, что подарил им такую жизнь и такую смерть.
Снаружи завывал ветер.
Снег забивался в щели, леденил босые ступни. Но он уже не чувствовал холода. Только пустоту. Тяжелую, как камень.
Он перекатился на бок, обхватив череп отца костлявыми пальцами. Прижал его к груди, туда, где когда-то билось два сердца.
Теперь билось одно. И скоро - ни одного.
Глаза слипались.
Во тьме ему мерещилось, что младший шевелится. Что холодные пальцы вцепляются в его руку. Что сросшаяся плоть снова становится теплой.
Он улыбнулся.
И перестал дышать.
Эпилог
Весна пришла тихо, как вор, крадучись растопив ледяные оковы. Когда последний снег сошел, обнажив черную землю, в покинутый дом на краю деревни заглянули люди.
Дверь скрипнула на ржавых петлях, впуская внутрь полосы мутного света.
В углу, на прогнившем полу, лежали они - три скелета, переплетенные в вечном объятии.
Два - неразделимые даже в смерти, кости срослись так, что нельзя было понять, где кончается один и начинается другой.
Третий - старый, пожелтевший череп, зажатый между ними, будто последний свидетель их муки.
Люди постояли в молчании, перекрестились.
Никто не стал разбирать, кто есть кто.
Не стали хоронить.
Просто облили дом керосином и подожгли.
Пламя лизало почерневшие бревна, пожирая последнее свидетельство этой странной, страшной истории.
И когда догорали последние балки, кому-то показалось, что в треске огня слышится странный звук, будто двойной вздох, наконец-то ставший свободным.
Но, возможно, это был просто ветер.
Весенний, теплый ветер, несущий пепел в высокое, чистое небо.
Никто не спрашивал, а я расскажу, что я приготовил в выходные.
Сначала была нежнейшая запеканка из кабачка. Прям не ожидал, что настолько хорошо получится. Для приготовления взял один средний кабачок, удалил из него сердцевину с косточками и нарезал кубиком. Взял филе одной курицы и нарезал кубиком. Натер, примерно, 150 грамм сыра. 200 грамм сметаны перемешал с 3 яйцами и добавил в них 2 чайные ложки соли. Все это смешал в форме для запекания и убрал в разогретую до 180 градусов духовку на полтора часа. Специально выбрал не самую большую температуру хотел что бы потомилось.
Получилась вот такая запеканка. Я не @Colonel_Brom драчибельно еду фоткать не умею, так что извините. Да и вообще в процессе в этот раз не фоткал.
Этим же вечером я решил, что мне очень хочется похрустеть чем то с пивом. Так что решил приготовить драники по рецепту раскрытому неосторожным белорусом на этом сайте. Или на другом, уже не важно. Но дранники делаю теперь только так.
Берём картошки, сколько душе вздумается. Трем её на крупной тёрке и отжимаем. Но сок картофельный не выливаем, а даём ему отстоятся. Когда он отстоится сверху будет почти прозрачная водичка, а на дне останется крахмал. И чем больше его тем вкуснее и ароматнее дранники получатся. Водичку аккуратно сливаем оставляя крахмал в пасудине и возвращаем к нему отжатую картошку. Солим Персии по вкусу и хорошенько все перемешиваем.ну а льше остаётся только жарить. Как же не жарить картошку в тем более в день картошки.
В экстазе готовки совсем забыл сфотографировать драники. Так что вот вам фото моего завтрака оставшимися драниками. Схомячил их потихой пока жена спала что бы не пришлось делится.
Ну а что бы жена не осталась обделенной кэвкусным завтраком идём готовить аладьи. Как раз на днях подсмотрел интересную идею в комментариях. Взял стакан кефира, полтора стакана муки, две столовые ложки сахара, пол столовой ложки соли и четверть столовой ложки соды. Всё это замечал венчиком, тесто получилось густоватым, но так и задумано. Убрал тесто в теплое место зреть, у меня это обычно чуть подогретая духовка. И приступил ко второму этапу приготовления аладий. Взял 2 нектарина почистил от семечек и кожуры и пробил Бендером. Слил пюре в небольшую кастрюльку. Вообще я хотел яблоки купить, но так как я тупой и не различаю фрукты купил нектарины. Взял 2 банана пробил блендером и слил в другую кастрюльку. За это время тесто настоялась, я его поделил на 2 части и добавил к фруктам. У меня получилось 2 фруктовых теста. Ну а дальше дело техники. Жарим.
Получилось вкусно и необычно. Спасибо за внимание ну а я пошел нахуй со своими отчётами выходных
Услышав слово акула, воображение большинства людей тут же рисует здоровенную рыбину — метры мышц, ряды острейших зубов-лезвий и узнаваемый спинной плавник над поверхностью воды, способный за считанные минуты расчистить пляж какого-нибудь курорта.
А теперь сбросьте кэш вашей фантазии и попытайтесь представить акулу, которая целиком умещается на человеческой ладони да еще и светится в темноте.
Нет, это не выдумка, а официально самая маленькая акула на планете — карликовая светящаяся акула (лат. Etmopterus perryi).
Максимальная зафиксированная длина этой акулы — около 21 сантиметра, а самые мелкие взрослые особи не превышают 16 сантиметров. Для сравнения: стандартная длина простого карандаша составляет примерно 18 сантиметров. Самки, как это часто бывает у акул, немного крупнее самцов.
Вид впервые научно описали в 1985 году Стюарт Спрингер и Джордж Бёрджесс, американские ученые-ихтиологи и одни из самых выдающихся мировых экспертов по акулам. Несмотря на то, что вид описан уже более 40 лет, об этих акулах-малютках известно поразительно мало — не потому, что акула неинтересна, а потому наблюдать ее в естественной среде обитания очень сложно.
Карликовая светящаяся акула обитает в водах Карибского моря, преимущественно у берегов Колумбии и Венесуэлы. Она держится на континентальном склоне, на глубинах от 280 до 450 метров.
Туда почти не проникает солнечный свет, давление колоссальное, но температура круглый год стабильно держится у отметки 12–15 градусов.
Это мир, куда человеку добраться сложнее, чем отправиться в космос — в прямом, а не переносном смысле: глубоководных аппаратов, способных картировать дно, построено меньше, чем марсоходов и межпланетных зондов.
Одна из самых удивительных особенностей этой акулы — биолюминесценция. На брюхе у нее расположены специальные светящиеся органы — фотофоры, генерирующие слабое голубоватое свечение.
Зачем акуле светиться в темноте? Разве она себя не выдает? Объясняю: даже на глубину 300-500 метров все еще просачиваются едва уловимые "остатки" солнечного света. Хищник, смотрящий снизу вверх, увидел бы темный силуэт акулы на фоне более светлой воды — идеальная добыча. Но свечение брюха компенсирует эту разницу, делая акулу практически невидимой снизу. Она в буквальном смысле сливается со светом сверху, становясь призраком для тех, кто не отказался бы ею полакомиться.
Ихтиологи считают, что у свечения есть и вторая роль — помогать крошечным акулам находить друг друга в кромешной темноте для размножения, хотя достоверных подтверждений этому пока нет.
Анализ содержимого желудков немногих пойманных экземпляров показал, что этот вид питается мелкими костистыми рыбами, кальмарами и ракообразными. Учитывая крошечные размеры самого хищника, добыча тоже должна быть соответствующей — никаких масштабных охот, только точечные атаки на существ размером с креветку.
Строение зубов карликовой светящейся акулы указывает на приспособленность именно к такой добыче — острые, но некрупные, идеальные для захвата небольших скользких организмов. В кромешной тьме, где зрение почти бесполезно, акула полагается на вибрации и электрические поля, которые улавливает с помощью ампул Лоренцини, отвечающих за электрорецепцию.
Карликовая светящаяся акула относится к яйцеживородящим видам. Это означает, что эмбрионы развиваются в яйцах внутри тела матери, но рождаются полностью сформированными мальками, минуя стадию откладывания яйца во внешнюю среду. Плацентарной связи с матерью, как у млекопитающих, при этом нет — детеныши питаются исключительно желтком яйца.
Пометы у этой акулы немногочисленны — всего несколько детенышей за раз. Это абсолютно логично для существа, проживающего в небогатой ресурсами глубоководной среде.
Может показаться, что существо, живущее на глубине почти полкилометра, надежно защищено от человеческого вмешательства. Но это не так. Донное траление, применяемое при промышленном лове креветок и других глубоководных обитателей, затрагивает именно те горизонты, где обитает карликовая акула. Так что она периодически попадает в сети как прилов — непреднамеренная добыча, не представляющая коммерческого интереса, но все равно погибающая.
Из-за скудности данных статус вида в природоохранных классификациях все еще остается неопределенным — ученым попросту не хватает информации, чтобы оценить реальную численность популяции. И это очень тревожный сигнал: человеческая деятельность может привести к уничтожению вида, о котором мы толком не успели ничего узнать.
Изменение климата не обходит стороной даже столь труднодоступные экосистемы. Потепление поверхностных вод постепенно меняет циркуляцию океанских течений, что влияет на распределение кислорода и питательных веществ на глубоководных склонах. Закисление океана, вызванное избыточным поглощением углекислого газа, тоже не останавливается на поверхности — оно постепенно проникает в более глубокие слои воды, оказывая разрушительное влияние на кальцифицирующиеся организмы, которые являются неотъемлемой частью пищевой цепи мелких глубоководных хищников.
Поскольку карликовая акула занимает крайне узкую экологическую нишу — конкретный диапазон глубин, конкретный температурный режим, — даже небольшие изменения в этой хрупкой системе способны нанести непоправимый урон ее популяции, которая и без того изучена из рук вон плохо.
Он же язык басков (золотая чаша, золотая!), он же euskara (баскская форма) или euskera (испанская форма) — один из самых загадочных языков в мире. Главной тайной является его происхождение. Дело в том, что этот язык, распространённый в регионе частично на территории Испании и частично — Франции (его называют Страной Басков), не является даже индоевропейским. Более того, он не родственен ни одному ныне существующему языку Европы.
Гипотезы происхождения эускары развивались с начала 20 века. Среди них выделились несколько особо популярных. По иберийско-кавказской гипотезе (хотя сам этот термин уже не считается состоятельным) язык пытались связать с различными языками Кавказа. При этом сами кавказские языки принадлежат к разным семьям (картвельская — грузинский и др., нахско-дагестанская — чеченский и др., абхазо-адыгская — абхазский, адыгейский и др.), что как бы намекает на устаревшее состояние гипотезы. И разные учёные связывают баскский с языками разных семей, отрицая связь с другими. В общем-то, сейчас гипотезу и не поддерживает научное сообщество. Наиболее популярна она была в Грузии.
Более состоятельна гипотеза баско-иберская. Он связывает язык басков с вымершими иберским языком, предполагая, что эускара либо прямой потомок иберского, либо принадлежит к той же языковой семье, развившись отдельно. Помимо этого, баскский иногда определяют как потомка аквитанского языка (также вымерший палеоиспанский). И иберский, и аквитанский были распространены на иберийском полуострове, они не являются индоевропейскими и не выделяются в какие-либо языковые семьи. Сторонники баскоиберизма находят сходные черты и в фонетике, и в морфологии, и в лексике. Однако подтвердить или опровергнуть гипотезу сложно из-за того, что эти вымершие языки мало изучены, а источников до нас дошло недостаточно для полноценной реконструкции иберского или аквитанского. Так что приходится выискивать связь по обрывкам имеющейся информации.
Находят даже соответствия между баскским и тюркскими, финно-угорскими, этрусским и кучей других языков, вплоть до вполне индоевропейского армянского.
Я вообще, когда эускару впервые услышала, подумала, что на кельтиберский похоже. Но это так, ничем не подтверждённые дилетантские ассоциации 👉👈
Баски — интересный народ. У них нет понятия "баск", они не выделяют свою национальность. Баском будет считаться любой носитель языка. Так что вперёд — учите эускару и сможете гордо называть себя баском.
В Испании баскский считается региональным официальным языком. Во Франции любых не-французов традиционно игнорируют. Большинство басков владеет также языком страны проживания. На 2021 год свыше 800 тыс. чел. владеют баскским как родным, а свыше 400 тыс. — как вторым языком.
Диаспоры басков можно найти во многих странах Северной и Южной Америки, а также на Филиппинах.
Ну и моя любимая рубрика "сотня диалектов микроскопического языка". Удалённые друг от друга диалекты сильно различаются между собой, что, однако, не мешает носителям понимать друг друга.
Немного истории.
Первый период — протобаскский язык, существовавший более 2000 лет назад. Тогда в него проникли первые латинские заимствования. Диалекты стали формироваться гораздо позже, о чём свидетельствует единообразие заимствований в них.
Первая книга на баскском была написана в 1545 году.
В начале 20 века эускара считался языком бытового общения, поэтому в 1918 году для его развития была основана Королевская академия баскского языка.
Во времена правления диктатора Франко (1939-1975) языки нац. меньшинств были под запретом.
Нынешний регион распространения эускары гораздо меньше древнего, что определяют на основе топонимов.
Если хотите больше исторического экскурса, особенно по 20 веку, то у Энциклопа много говорится об этом.
Переходим к самому интересному и начинаем ломать мозг.
Алфавит:
-Состоит из 22 латинских букв
-Отсутствуют C, Q, V, W, Y, но есть Ñ
Часть звуков вполне привычна, но некоторые уже сбивают с толку. H не произносится вовсе, а J, в зависимости от диалекта, будет звучать как Й, Х или ДЖ. Ñ — это НЬ. На этом этапе напрашивается сравнение с испанским.
X произносится между Ш и Щ. Тут вспоминаем галисийский.
И тут внезапно Z — это С (но ближе к английскому th в think), а S — это З, но шипящий. А по факту, это шепелявый С. МФА предлагает пример такого звука в слове "волосы".
Также у нас есть диграфы: tz = ц, tx = ч, ts = а нет такого в русском, это что-то между ц и ч, но шипящий.
Дифтонги заканчиваются на i (ai, ei, oi), который превращается в й.
Фиксированного ударения нет, но имеется тенденция к его постановке на предпоследний слог. Плюс встречается дополнительное ударение на последнем слоге.
Ладно, фонетику более-менее в голове уложили, а что по строению языка? Ооо, баскский не зря славится как крайне сложный язык. Но дело в том, что он просто слишком не похож на более привычные нам языки. Язык агглютинативный* (хотя есть флективные признаки) с эргативным** строем.
Теперь разбираем эти заклинания.
*Агглютинативными называют языки, в которых основным способом словообразования является агглютинация, то есть, приклеивание однозначных суффиксов и префиксов к корню. К этим языкам относятся, например, финский и турецкий. Вот берём турецкий: adam означает "мужчина", adamlar — "мужчины". -lar — это суффикс со значением множественного числа. Но его нельзя отождествлять с нашим окончанием -ы в "мужчины". -ы не имеет смыслового значения само по себе. А флективный, собственно, русский. Флексии не имеют смысловой нагрузки.
**Эргативный строй предполагает "не противопоставление субъекта и объекта, имеющее место в языках номинативного строя, а противопоставление агенса (производителя действия) и пациенса (носителя действия)". ЧТО? Ладно, в эргативных языках действие строится вокруг пассивного объекта. То есть, не "я люблю Лиспублику", а "Лиспублика любима мной".
Агглютинация в принципе уже способна вызвать конвульсии у русскоязычного человека. Только представьте, как к обычному короткому слову со всех сторон прилипают десятки префиксов и суффиксов, изменяя его до неузнаваемости. Например, предлогов в языке нет, они тоже присоединяются к корням. Союзы обычно лепятся ко вспомогательным глаголам и стоят в самом конце предложения.
Хорошо, что спрягается малое количество глаголов.
Если вы когда-то ругались на немецкое словообразование, то как вам harrijasotzaileprobak? Национальная забава — поднимание тяжёлых камней.
Несколько рандомных грамматических фактов:
И после всего этого учебник тебе ещё такой "не ссы, ты обязательно справишься и всё поймёшь!"
Не пугайтесь спутать единственное число эргатива со множественным числом абсолютива! На практике, контекст всегда позволяет различать эти формы. Для примера, во фразе 9. Bakoitzak находится в эргативе единственного числа. На основании чего мы сделали этот вывод? Все просто – вспомним о том, что эргативный падеж маркирует агенс при переходном глаголе; таким образом, наличие в этой фразе переходного глагола ditu позволяет нам однозначно утверждать, что форма bakoitzak является формой эргатива единственного числа. Когда объект (прямое дополнение) находится во множественном числе, форма глагола ukan меняется: dute превращается в dituzte, du превращается в ditu
Всё просто, поняли?
Тут ещё и выясняется, что для получения формы множественного числа надо вставить -it после ПЕРВОГО СОГЛАСНОГО ГЛАГОЛА! Мы буквально разрываем корень суффиксом!
Впрочем, ладно. В языке действительно много однозначных суффиксов, которые приклеены к концу слова и дают представление о его форме. Вот видишь в конце -tze и сразу понимаешь, что это отглагольное существительное.
Окей, грамматикой тоже прониклись, а что по лексике? Ну, несмотря на такую обособленность, баскский язык всё же впускает заимствования, а заимствования из баскского можно увидеть в других языках. Самое известное заимствование из баскского — испанское izquierda (лево). Если кто-то учил испанский, это слово явно вызывало у вас вопросы. Например, в итальянском лево — sinistra, явно пришедшее из латыни. А тут какая-то искьерда непонятная.
Заимствования постарше — латинские и кельтские, помоложе — испанские и французские.
Например, у нас есть katu «кот, кошка» — от лат. cattus, gorputz «тело» — от лат. corpus, maite «дорогой, любимый» (ср. ирландское maith). Dorre — от исп. torre «башня», eskalatu — от исп. escalar «подниматься».
Текст о Стране Басков.
Euskal Herria Europako hego-mendebaldeko herrialde bat da. Historikoki euskaldunen eta euskararen lurraldea da, Bizkaiko golkoaren hego-ekialdean eta Pirinio mendien mendebaldean kokatua, Frantziako Errepublikaren eta Espainiako Erresumaren artean. Zatirik handiena Iberiar penintsulan du; eta ipar-ekialdeko muturra, Akitaniako arroan. Zazpi herrialde edo probintzia ditu: Araba, Bizkaia, Gipuzkoa, Lapurdi, Nafarroa Beherea, Nafarroa Garaia eta Zuberoa. Hala ere, ez dago zazpiak biltzen dituen antolamendu politiko-administratibo egituraturik. Guztira, Euskal Herriak 20.950,3 km² ditu, eta 3.193.513 biztanle zituen 2020an.
Iruñea hiriburutzat jo ohi da, arrazoi historikoak direla kausa, nahiz eta izendapen ofizialik ez den. Halaxe iritzi zion XVIII. mendearen hasieran Joanes Etxeberri Sarakoak: «Iruiñea eskualdunen hiri buruzagia». Gainera, Iruñea da Nafarroako Foru Komunitatearen hiriburua; Gasteiz (de facto), Euskal Autonomia Erkidegoaren hiriburua; eta Baiona (de facto), Euskal Hirigune Elkargoarena. Hiririk jendetsuena Bilbo da, eta beste lau udalerrik dute 100.000 biztanle baino gehiago. Politikaren aldetik, Euskal Herria hiru eremutan banatuta dago gaur egun: Euskal Autonomia Erkidegoa eta Nafarroako Foru Komunitatea, Espainiako Erresuman; eta Euskal Hirigune Elkargoa, Frantziako Errepublikan.
Традиционное "послушать речь".
Традиционная песня!
Местный поп-исполнитель, весьма известный.
«Аэрофлот» (заметка рбк для модераторов) ввел в промышленную эксплуатацию российскую информационную систему «КУПОЛ», предназначенную для управления техническим обслуживанием, ремонтом и поддержанием летной годности воздушных судов. Отечественная разработка заменяет иностранную систему AMOS, которая ранее использовалась авиакомпанией. Проект реализован при участии «РТ-Проектные технологии» Госкорпорации Ростех и Инженерного центра информационно-аналитических систем.
«КУПОЛ» фактически создает единую цифровую историю самолета от начала эксплуатации до вывода из парка. Система контролирует состояние и жизненный цикл агрегатов и запчастей, налет, сроки технического обслуживания, ремонтные работы и документацию. Для специалистов предусмотрены интерактивные руководства и трехмерные модели агрегатов, а повреждения и технические операции могут отображаться непосредственно на 3D-модели воздушного судна.
Разработчики называют «КУПОЛ» уникальным для российского рынка решением: отечественных аналогов у системы нет, а по ряду функций она должна превзойти зарубежную платформу. В перспективе комплекс позволит перейти от обслуживания техники преимущественно по установленным регламентам и фактическому состоянию к более широкому применению предиктивных технологий: анализу данных для прогнозирования технического состояния компонентов и своевременного проведения работ.
Основные функции системы «КУПОЛ»:
Контроль технического состояния самолетов. Система собирает и систематизирует информацию о состоянии воздушного судна и его компонентов.
Учет налета и ресурса компонентов. Отслеживает часы работы, циклы и остаточный ресурс агрегатов и деталей.
Планирование технического обслуживания. Помогает определять сроки проведения регламентных работ и контролировать их выполнение.
Управление ремонтом. Фиксирует неисправности, выполненные работы, замену компонентов и результаты технического обслуживания.
Ведение цифровой истории самолета. Формирует единую базу данных по эксплуатации воздушного судна на протяжении всего его жизненного цикла.
Работа с технической документацией. Предоставляет специалистам доступ к электронным руководствам, нормативной и эксплуатационной документации.
Визуализация неисправностей. Позволяет использовать 3D-модели самолетов и агрегатов для отображения повреждений и проведения технических операций.
Предиктивная аналитика. В перспективе система сможет анализировать накопленные данные и прогнозировать техническое состояние компонентов, помогая выявлять потенциальные проблемы до возникновения отказа.
9. Контроль поддержания летной годности. Объединяет данные и процессы, необходимые для подтверждения исправности и допуска воздушного судна к эксплуатации.
Переход на российское ПО важен с точки зрения безопасности полетов. Сквозной цифровой контроль позволяет отслеживать сроки обслуживания самолетов, ресурс компонентов и историю работ, снижая риск пропуска необходимых технических процедур. При этом локальная платформа устраняет зависимость критически важной системы техобслуживания от зарубежного поставщика ПО и дает возможность самостоятельно развивать и интегрировать ее с другими системами авиакомпании. А главное обезопасить российскую инфраструктуру от стороннего вмешательства и недобросовестных подрядчиков, которые в любой момент могут подвести наш рынок под давлением политических сил. В самом «Аэрофлоте» подчеркивают, что внедрение «КУПОЛа» призвано поддерживать высокий уровень надежности и безопасности полетов.
Кроме того, автоматизация должна сократить плановый простой самолетов и время устранения неисправностей. После внедрения в «Аэрофлоте» «КУПОЛ» может получить более широкое распространение и стать отраслевой платформой, объединяющей авиакомпании, производителей самолетов, лизинговые организации и авиационные власти. Таким образом, речь идет не только об импортозамещении отдельной программы, но и о создании собственной цифровой инфраструктуры для технической эксплуатации российской гражданской авиации.
Вот так, малята.))
Пост удалён moderator_purple. Причина: Нарушение правил. Политика
Скажите ж, коль пространен свет? И что малейших дале звезд? Несведом тварей вам конец? Скажите ж, коль велик творец? Ломоносов, 1743г.
Привет! У вас есть музей, в который вы возвращаетесь много-много раз и всегда находите для себя кучу нового и любопытного? У меня такой есть, это Музей космонавтики на ВДНХ.
Очень жалею, что не попала в музей при Роскосмосе- может когда-нибудь получится. Там должна быть площадка им С.П.Королева, а о нем поподробнее я бы с удовольствием послушала, неординарный был человек с непростой судьбой- в уме не укладывается как под таким давлением можно жить и работать. Ну да ладно, вернемся к звездам.
В этот раз я была в музее с @Kerhan- и он там тоже далекооо не впервые. На входе после турникетов появились вот такие барельефы, угадайте кто это:
В прошлые разы я не показывала первых живых пионеров полетов- собак, поэтому исправляюсь- вот она Белка:
Стрелку я почему-то не сфоткала (возможно есть у Керхана, но это не точно).
Вот такими они были при жизни (слева Белка, правее Стрелка):
Вы знали, что всего к полету на орбиту готовили 12 собак? Все претенденты были беспородные, весом до 6 кг, возраст- от шести до двух лет, все самки. Белка и Стрелка прошли самое важное собеседование в своей жизни, хотя с друзьями так не поступают.
В космосе они были не одни- компанию им составляли 12 мышей, насекомые, растения, грибы и микробы. Всего на орбите эта дружная компания провела 25 часов и сделала 17 витков вокруг Земли. Основная цель запуска собак на орбиту- отработка систем жизнеобеспечения для живых организмов и систем возвращения таких же живых организмов. Желательно целыми и на Землю.
В полете на 4-м витке собаке Белке стало плохо, зафиксировали беспокойство, лай, попытки вырваться из привязных (сюрприз) ремней и другие инциденты (в Роскосмосе не уточняют какие), и именно поэтому Гагарин в 1961 г. совершил только один виток вокруг Земли. А собаки в 1960г.-еще 13. После этого полета было запущено 29 ракет с собаками на борту, 10 из которых погибли.
До своей естественной смерти собаки жили в Институте авиационной и космической медицины, Стрелка через несколько месяцев после полета родила 6 здоровых щенков.
Пойдем дальше- спускаемый аппарат автоматической станции «Луна-9»:
Первым в мире осуществил посадку на луну и сделал фото Луны и Земли:
А также передал панорамное изображение:
Спускаемый аппарат, один из Союзов кажется:
Надписи нанесены красками.
Интересно, какими- потому как летит (хорошо, не летит а падает) он задом.
То, без чего традиционно поход в музей не засчитывается-
Все в порядке, все на месте.
И тут мы подошли к бриллианту нашей экскурсии!
о. мой. бох.
подлинник!
Прочитала табличку и подумала- а что же со флюсом? И тут до меня медленно начало доходить.......
Все мои влажные мечты собраны в одном зале. Это космические инструменты!
Почему их нельзя потрогать?
Или хотя бы один потерять, а один разбить?
Жизнь боль.
Всех чмок в пупок :)
Дайджест Лиспублике за вторую половину августа
Редакция неплохо так подняла бабла на рекламе и целый месяц чилила в теплых краях вышла из отпуска, а значит время публиковать первый осенний выпуск дайджеста! Тем более было много призывов нет и мы обработали каждый. Ну и что, что сегодня среда! Ломаем стереотипы!
Пока администрация готовила сюрприз для лиспубликанцев, @capybarystic ворвалась с ноги и разгадала все намёки
Как его получить - читайте тут :)
Появился сценарий для ужастика!
И @Linda_M предлагает открыть набор претендентов на роль зубастых головастиков!
“Это мифические существа, которые, по слухам, обитают в глубинах озера и питаются страхом своих жертв”
Раскрыта истинная цель поездки @rammdarkfunny к @AlNiKo и @malenkiy:
Для @Colonel_Brom было выдано задание в нарушение трудового законодательства (инфы по оплате нет)
@Kukabara готовится к большой активности!
@Thefoxinmyheart нашла нам милейшую лисичку для маскота!
А @Colonel_Brom опять нас порадовал оригинальным дулозалеплением
Помните, как полгода назад мы придумывали себе персонажей для книги @Linda_M?
Оно случилось - книга дописана! Также в приложение к главам выложены бекстейджи, показывающие, какие из наших комментариев перевернули сюжет и в каком направлении они это сделали :)
На фоне такого интерактива была предложена идея создать подобный движ и в другом жанре
А Кош выгуливала хозяев личности!
Были ли они готовы к такому?
@Yarilo23 рассылает дикпики всем сервисам яндекс! Ни стыда, ни совести...
Произошла попытка завинтажить фотофокс
У кукухленда появился свой первый официальный каталог!
Скорее бегите выбирать товары: гандон из кабачка или заяц из говна и перьев? Или, может быть, клатч из воблы? Каждый сможет найти что-то на свой вкус!
Штрудя рассказала, что была рождена под созвездием
Пруф прилагается: ее даже вчерашний шторм не разбудил.
@Thefoxinmyheart практикует новый стиль походки!
Картошу шокировал поворот фотофокса
А у @GGtsune появилось маленькое пушистое чудо!
@capybarystic в шоке! Опять нсфв?
Да что вы знаете о страданиях?
Новый стартап от наших читателей! Нам за рекламу не заплатили (ничего кроме почки), но продукт настолько прекрасен, что мы не можем не прорекламировать! (сами пробовали, всё что написано - истинная правда!)
Если вы хотите поделиться интересным, важным или просто смешным моментом нашей жизни - немедленно посылайте наших корреспондентов @вленту или тегайте @пресса . Присоединяйтесь к компании корреспондентов, тегайте редакцию @Лисолента !
Для вас работал нейрохудожник @Shingatsuru
