Алекс Уибберли - британский врач неотложной помощи; почти десять лет он отработал в приёмном отделении, а в свободное время ведёт видеоканал о том, как в это отделение не попасть. Глубоко в голени, по его словам, прячется крохотная мышца, о которой почти никто не слышал и которая между тем едва ли не лучший в теле помощник в снижении уровня сахара в крови.
Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, и доктор первым это признаёт. Никакого чуда тут нет, и подменять такой уловкой движение, прогулки, разумную еду было бы наивно. Ценнее другое: урок этого исследования в том, до чего мощным средством может быть обычное движение.
Начнём с задачи, которую мы пытаемся решить. Стоит съесть что-нибудь углеводистое, и сахар хлынет в кровь. Если его поступит слишком много и слишком быстро, скачок выйдет резким, а резкий скачок вреден сразу с двух сторон.
Во-первых, сахар в крови липок и раздражает нежную внутреннюю выстилку сосудов. Каждый резкий скачок понемногу её повреждает, и этот небольшой вред, накапливаясь год за годом, десятилетие за десятилетием, оборачивается серьёзной бедой.
Во-вторых, чтобы убрать лишний сахар, поджелудочная железа выбрасывает крупную порцию инсулина - гормона, который выталкивает сахар из крови в клетки. Но выброс нередко оказывается избыточным: инсулин проскакивает мимо цели и роняет сахар ниже той отметки, с которой всё началось. Отсюда знакомый многим послеобеденный упадок сил: вялость, туман в голове, внезапная тяга к сладкому.
Когда так повторяется по нескольку раз в день, год за годом, запускается два процесса. Поджелудочная понемногу изнашивается от бесконечной работы, а клетки в конце концов перестают откликаться на инсулин. Это и называют инсулинорезистентностью - невосприимчивостью клеток к собственному гормону. Такова дорога, что шаг за шагом ведёт к преддиабету, а там и к сахарному диабету 2-го типа.
Но у мышц припасён хитрый приём. Обычно, чтобы забрать сахар из крови в клетку, нужен инсулин: он, как ключ, отпирает дверь, и глюкоза свободно проходит внутрь. Но стоит мышце сократиться, стоит ею поработать при ходьбе или приседании, как она отпирает совсем другую дверь и тянет сахар прямо из крови, почти не спрашивая инсулина.
Значит, работающая мышца сама забирает из крови сахар, оставшийся после еды, снимает нагрузку с поджелудочной и сглаживает тот самый скачок. Это одна из самых сильных мыслей во всей науке о движении: она означает, что движение не просто сжигает калории, а помогает телу управляться с сахаром прямо на ходу, здесь и сейчас.
Пора назвать эту незаметную мышцу. Зовут её камбаловидной, по сходству очертаний с плоской рыбой-камбалой.
Это глубокая мышца голени, та самая, что держит нас в стоячем положении, и устроена она не так, как большинство прочих: сложена почти сплошь из медленных, выносливых волокон. Сокращаться она может часами без устали, не в пример бицепсу или мышцам бедра, которые выдыхаются быстро (попробуйте-ка часами качать руки или приседать). Вдобавок она предпочитает не тратить собственные запасы, а брать глюкозу и жир прямо из крови. Словом, будто нарочно приспособлена подолгу извлекать сахар, пока человек едва движется.
Именно это и проверили в Хьюстонском университете. Профессор Марк Гамильтон с коллегами (работа вышла в 2022 году в журнале iScience) придумал движение, названное «камбаловидным отжиманием»: человек сидит, ступни на полу, и мерно приподнимает и опускает пятки, а носки остаются на месте. Испытуемым давали выпить сладкий раствор, а потом одни выполняли это упражнение сидя, другие же просто сидели неподвижно. У первых подъём сахара после напитка оказывался почти вдвое ниже: снижение доходило до 52 процентов, а инсулина организму требовалось процентов на шестьдесят меньше. Одна крохотная мышца взяла на себя изрядную долю работы, что обычно ложится на поджелудочную.
И тут надо честно оговориться, как это делает и сам доктор. Опыт был невелик, поставлен в лаборатории и на чистом сахарном растворе, а не на обычной смешанной пище; задумывался он, чтобы понять устройство тела, а не чтобы доказать, будто движения икрами сидя полезнее прогулки или занятий в зале. Скажем прямо: делать так после еды лучше, чем не делать ничего, но само по себе это не искупит рациона из ультрапереработанной еды, не сделает человека крепким и здоровым и уж тем более не обратит диабет вспять. Опыт показывает лишь одно: как велика сила движения.
Но если принимать эксперимент таким, каков он есть, польза от него двоякая. Человеку немощному, оправляющемуся после воспаления лёгких или перелома, попросту неспособному много двигаться, несколько минут таких подъёмов после еды куда лучше, чем неподвижно просидеть весь вечер. Остальным важно другое: накопление. Скромная убавка одного скачка сахара кажется пустяком; но если повторять её всякий раз после еды, изо дня в день, десять, двадцать, сорок лет подряд, то из этих малостей сложится настоящая защита сосудов, поджелудочной железы и всего вашего здоровья на годы вперёд.
Но главный урок здесь вовсе не в самой камбаловидной мышце. Если одна маленькая мышца, работая в одиночку, пока человек сидит неподвижно, делает столько, то представьте, на что способна десятиминутная прогулка после обеда. В ходьбе работает не одна мышца в укромном уголке тела, а сразу многие: икры, бёдра, ягодицы, мышцы живота, да ещё руки машут в такт, да ещё слегка сбивается дыхание. А раз мышц работает во много раз больше, то и сахар из крови они убирают куда быстрее. А теперь представьте, каково оставаться в лёгком движении весь день: не только гулять после еды, но и вообще не засиживаться между делами. В этом и суть: тело создано пускать мышцы в ход постоянно, а не единым тяжким рывком, после которого наступает покой. Оттого-то хлопотливые люди так часто остаются крепкими, ясными умом и доживают до девяноста и дольше. Такие весь день на ногах: копаются в саду, стряпают, прибирают, ходят пешком за покупками и в гости.
А на деле всё просто: не оседайте в кресло камнем, едва проглотив последний кусок. Лучше всего пройтись после еды: желательно после каждого приёма пищи, а после плотного обеда и подавно. Прогулка не по силам? Тогда те самые подъёмы на носки сидя, минуту-другую; или несколько приседаний; или просто повозитесь по дому: вымойте посуду, приберитесь. Всё, что займёт мышцы в течение часа после еды, принесёт ощутимую пользу.
И чем старше человек, тем это важнее. Годам к тридцати-сорока начинается естественная убыль мышц - саркопения, а чем меньше мышц, тем слабее способность убирать сахар из крови. Стало быть, с годами тем полезнее держать мышцы в деле и сберечь их как можно дольше. Тем, кто работает в офисе, пригодится стол с регулируемой высотой: за ним можно трудиться стоя и каждые четверть часа приподниматься на носки или приседать.
Начните с малого прямо на этой неделе: пройдитесь немного после ужина или поделайте подъёмы на носки, пока закипает чайник. Пусть эта малость войдёт в привычку, а там прибавите ещё. Ведь то, что тело давно пытается нам подсказать, до простоты незатейливо: оставаться понемногу деятельным весь день, изо дня в день, и есть одно из самых верных дел ради долгой и здоровой жизни.
Автор – доктор Алекс, британский врач с шестилетним опытом работы в терапевтических и приёмных отделениях больниц Великобритании и Австралии. Параллельно с больничной практикой он работает экспедиционным медиком – сопровождает команды в труднодоступных уголках планеты, от тропических джунглей до высокогорных маршрутов. Наблюдая, что большинство пациентов попадают в стационары не из-за несчастных случаев, а из-за хронических болезней (около 70% которых, по данным ВОЗ, предотвратимы), он специализировался в медицине образа жизни – доказательном подходе, использующем устойчивые поведенческие изменения для профилактики и обращения вспять хронических заболеваний. Сейчас доктор Алекс готовится пройти подготовку врача общей практики и ведёт канал Ask Doctor Alex на YouTube.
Если вы пробовали худеть, просто меньше есть и больше двигаться, то, вероятно, всё шло по одной и той же схеме: поначалу работает – потом перестаёт. И вы не исключение. Национальные опросы о питании в Великобритании рисуют парадоксальную картину: среднесуточное потребление калорий снижается с 1970-х годов, а ожирение за тот же период утроилось, заболеваемость диабетом 2-го типа резко возросла. Как такое возможно, если мы едим меньше?
Дело не в том, что калории перестали иметь значение. Проблема в другом: модель, которую мы используем для их интерпретации, упускает нечто принципиальное. Это упущение стоило нам десятилетий бесполезных диетических советов и – что, пожалуй, хуже всего – превратило биологическую проблему в моральную. Через двери приёмного покоя проходят инфаркты, инсульты, ампутации при диабете: всё это во многих случаях восходит к тому, как нас научили думать о еде и весе. Я серьёзно занялся этой темой и хочу поделиться тем, что нашёл. Эту информацию не преподают в медицинских вузах – и это несправедливо.
Концепция «калории вошли – калории вышли» появилась не на пустом месте: у неё вполне законные научные корни. На рубеже XX века химик Уилбур Этуотер поставил задачу измерить энергетическую ценность пищи. Метод был прост: сжигать продукты в калориметрической бомбе, измерять выделяемое тепло и определять калорийность. Углеводы и белки – около 4 ккал на грамм, жиры – 9, алкоголь – 7. Для своей эпохи система была превосходной: помогала понять энергетический баланс в лабораторных условиях и бороться с недоеданием. Из этого выросла интуитивно понятная схема: потребляешь больше энергии, чем тратишь – запасаешь; тратишь больше – худеешь. С точки зрения физики это верно, энергия не берётся из ниоткуда. Но в модель было заложено одно принципиальное допущение – что человеческое тело работает как простая печь, что все калории взаимозаменяемы, а обмен веществ – это пассивная бухгалтерия.
В контролируемых условиях метаболической палаты со строгим учётом каждого приёма пищи это допущение ещё работает сносно. Но ваш организм – не закрытая лабораторная система. Это динамичный биологический механизм с гормонами, петлями обратной связи и механизмами выживания, сформированными за миллионы лет эволюции. Когда вы едите, калории попадают не в нейтральную среду – они попадают в гормональную систему, которая решает, что с ними делать. Главную роль здесь играет инсулин – гормон запасания. Он выделяется преимущественно в ответ на углеводы и выводит глюкозу из крови в клетки: либо в топливо, либо в резерв. Пока инсулин высокий – организм в режиме накопления, расщепление жира подавлено. Упал инсулин – жировые депо снова открыты.
Поэтому 200 ккал из сахара и 200 ккал из куриной грудки – одинаковые числа в таблице, но совершенно разные события в организме. Сахар резко поднимает инсулин, тормозит окисление жиров и стимулирует их накопление; белок даёт минимальный инсулиновый ответ, требует значительных затрат энергии на переваривание и вызывает насыщение совсем иными гормональными путями. Цифра та же – биологический исход разный. В этом суть углеводно-инсулиновой модели, которую Дэвид Людвиг и Гэри Таубс отстаивают уже много лет (хотя научная дискуссия продолжается). Кевин Холл из NIH непосредственно проверил её в условиях метаболических палат: низкоуглеводные диеты не дают того драматического преимущества по жиросжиганию, которое предсказывает модель, – однако инсулин действительно влияет на динамику отложения жира. Вывод не в том, что калории не важны; вывод в том, что гормональный контекст определяет, как крепко организм за них держится.
Но простую схему подрывает ещё одно обстоятельство: качество пищи определяет, сколько вы едите – без всяких сознательных усилий. Ультраобработанные продукты – всё упакованное, сладкие хлопья, сэндвичи, готовые блюда, пицца – созданы так, чтобы быть вкусными до неотразимости, с минимумом клетчатки и максимальным удобством для быстрого поглощения. При равной калорийности они насыщают хуже: можно съесть много, прежде чем мозг даст сигнал остановиться. В 2019 году Кевин Холл провёл в NIH рандомизированное контролируемое исследование, которое стало классическим. Двадцать участников провели месяц в метаболической палате: две недели на ультраобработанной диете, две – на минимально обработанной цельной пище. Обе диеты тщательно уравняли по калориям, сахару, жирам, клетчатке и макронутриентам – на бумаге они были идентичны. Но когда людям разрешили есть сколько угодно, группа на ультраобработанном питании без всяких побуждений съедала примерно на 500 ккал в день больше: не из-за слабой воли, а потому что сама еда управляла поведением. Стоило переключиться на цельные продукты, как аппетит снижался сам собой.
Это меняет всю картину. Подсчёт калорий предполагает, что сила воли способна перебороть биологию; но состав и структура пищи формируют аппетит ещё до того, как мы успеваем что-то осознать. Отсюда и разгадка парадокса, с которого мы начали: национальные опросы о питании опираются на самоотчёты – заведомо неточные, особенно для ультраобработанных продуктов. Чем удобнее и вкуснее еда, тем больше мы едим незаметно для себя и тем сильнее занижаем цифры в анкетах. Проблема не в том, что калории стали меньше иметь значение: промышленная еда изменила сам способ их потребления.
Теперь о том, что происходит, когда вы всё-таки едите меньше. Первые недели всё идёт хорошо: вес падает, появляется лёгкость. Но потом что-то ломается. Потеря веса замедляется или останавливается – при том же рационе; нарастают голод, усталость, ощущение холода. Организм не сломался: он делает именно то, к чему готовила его эволюция. При похудении скорость основного обмена снижается. Отчасти это закономерно – меньшее тело требует меньше энергии на поддержание; но снижение, как правило, превышает расчётное. Это явление называется метаболической адаптацией, или адаптивным термогенезом. Организм снижает активность щитовидной железы, сокращает спонтанную двигательную активность, наращивает выработку грелина – гормона голода. Ограничение калорий воспринимается как угроза выживанию, и в ответ организм отвечает слаженной защитной реакцией, вся цель которой – вернуть утраченный вес.
Особенно убедительно это подтвердило шестилетнее наблюдение за участниками шоу «Самый большой неудачник» – исследование Дарси Фотергилл, Кевина Холла и коллег, опубликованное в 2016 году. Участники сбросили огромный вес с помощью экстремальных диет и тренировок. Шесть лет спустя большинство его вернули, а обмен веществ так и не восстановился: они сжигали значительно меньше калорий в день, чем люди того же веса, никогда не худевшие. Тело упорно тянуло к прежней отметке, голод был неутолимым. Это не психология – это физиология: организм держится за свою точку равновесия. Длительное ограничение калорий порождает такое биологическое противодействие, с которым воля не справляется надолго.
Наверное, возникает вопрос: раз с едой всё так сложно – может, просто больше двигаться? Упражнения необходимы для здоровья: защищают сердце, укрепляют кости, улучшают чувствительность к инсулину, поднимают настроение. Но в отрыве от других мер они удивительно мало помогают похудеть – не потому что не сжигают калории (сжигают), а потому что тело компенсирует это так, как никто не предвидел. Херман Понцер изучал расход энергии в разных популяциях и обнаружил: люди, повышающие физическую активность, нередко неосознанно меньше двигаются в остальное время. Пробежка утром – и больше сидишь после обеда; или аппетит подстраивается под сожжённое. Организм стремится удержать суточный расход энергии в определённых рамках. Понцер назвал это моделью ограниченного суммарного расхода энергии: сверх определённого порога дополнительная нагрузка не увеличивает общие траты, а лишь перераспределяет, где и когда организм расходует энергию. Прибавьте к этому усиление голода от тренировок – особенно при уже имеющемся дефиците – и понятно, почему «меньше есть, больше двигаться» так часто проваливается, сколь бы логичным это ни звучало. Проблема не в лени: проблема в том, что модель предполагает пассивный обмен веществ, тогда как он адаптивный.
Почему же мы десятилетиями уверенно объясняли ожирение нехваткой самодисциплины? Отчасти – из-за устройства самой науки о питании. Значительная часть ранних данных получена из наблюдательных исследований, построенных на опросниках: «вспомните, что вы ели за прошедшую неделю». Инструмент заведомо неточный: люди занижают калорийность, особенно из перекусов и готовой еды, а люди с лишним весом занижают ещё сильнее. Вдобавок в таких исследованиях масса мешающих переменных: кто ест больше овощей, тот, как правило, и спортом занимается, и спит лучше, и не курит – разделить причину и корреляцию почти невозможно. Но простота модели «калории вошли – калории вышли» была соблазнительна. Она удобно ложилась в основу санитарных рекомендаций и возлагала ответственность на самого человека – что идеально вписывалось в устойчивое общественное убеждение о значимости самодисциплины. Крупные продовольственные корпорации оставались вне критики. Когда люди не могли похудеть, их не лечили лучше – их упрекали в недостаточном старании. Так биологическая реакция на изменившуюся среду была превращена в моральный провал; урон огромный: и для физического здоровья, и для психического, и для отношений людей с едой.
Если подсчёт калорий не работает, упражнения в одиночку не работают, а диеты запускают метаболическую адаптацию – что тогда? Ответ: сместить фокус с количества калорий на их качество и режим питания, на гормональную и метаболическую среду, которую вы создаёте. Первый сдвиг – скорее мировоззренческий, чем диетологический. Если цель – здоровье на десятилетия, а не образ в зеркале к лету, то качество пищи должно стоять на первом месте. Одно простое правило вбирает большую часть того, о чём говорит наука: не ешьте то, чего не было 100 лет назад. Ешьте то, что существует в природе, или то, что приготовлено из нескольких понятных ингредиентов. Длинный список с эмульгаторами, консервантами, усилителями вкуса и модифицированными крахмалами – это сигнал: не потому что эти вещества токсичны по отдельности, а потому что они выдают продукт, намеренно созданный так, чтобы его было легче переесть и труднее регулировать биологически.
Ультраобработанные продукты обходят нормальные механизмы насыщения: они мягче, быстрее поглощаются, менее сытны при равной калорийности и рассчитаны на то, чтобы есть их не задумываясь. Это не слабость характера – это предсказуемая биологическая реакция на промышленный дизайн еды. Крупные пищевые корпорации думают о прибыли, а не о вашем здоровье. Убрать эти продукты из рациона не значит считать калории: это значит убрать сами стимулы, провоцирующие переедание. Поэтому умение готовить – не бытовое хобби, а метаболический навык. Когда вы готовите сами, вы контролируете состав, структуру порции, содержание белка и клетчатки, темп еды. Люди, регулярно готовящие дома, питаются так, как того требует наша физиология, – изо дня в день, без всякой опоры на силу воли. Пожалуй, это один из самых действенных вкладов в долгую и здоровую жизнь, который только можно в себе развить.
Когда с качеством пищи всё наладилось, переходите к макронутриентам. Начните с белка: он насыщает сильнее всего, обладает наибольшим термическим эффектом (требует больше энергии на переваривание) и сохраняет мышечную массу при похудении – а значит, защищает скорость обмена веществ. Дополните рацион богатыми клетчаткой цельными продуктами: они замедляют пищеварение, стабилизируют уровень сахара в крови и дольше сохраняют чувство сытости. Ешьте в режимах, снижающих инсулиновую нагрузку: более длинные паузы между приёмами пищи, отказ от постоянных перекусов, при желании – интервальное питание. Эти стратегии работают не потому, что ломают биологию организма, а потому что следуют ей.
И не стоит недооценивать сон, стресс и циркадные ритмы. Плохой сон нарушает гормоны голода, усиливает тягу к высококалорийной еде и снижает чувствительность к инсулину. Хронический стресс повышает кортизол – он стимулирует отложение жира, особенно в области живота. Поздний ужин, когда организм уже перешёл в ночной режим и не ждёт пищи, сбивает метаболическую регуляцию. Всё это – реальные рычаги, влияющие на то, как организм распоряжается энергией. Калории, конечно, по-прежнему важны: длительный энергетический избыток приводит к набору веса. Но калории – это итог более глубоких биологических процессов, а не тот рычаг, за который стоит тянуть в первую очередь.
Модель «калории вошли – калории вышли» не ошибочна – она неполна. Она точно описывает термодинамику, но игнорирует гормональные, метаболические и поведенческие реалии современного человека. Ожирение – не провал арифметики и не слабость воли; это биологический ответ на конфликт между нашей эволюцией и современной средой: древняя физиология столкнулась с дешёвой, гиперпривлекательной, энергетически плотной едой, доступной круглосуточно. Ситуация ненормальная – и решение состоит не в том, чтобы стыдить людей за то, что они едят слишком много, а в том, чтобы понять, что породило эту проблему, и разбираться с ней осознанно.
Хочется верить, что когда-нибудь всему этому будут учить в медицинских вузах.
Сегодня сделаю коротенький обзор на утяжелители для руконогов.
Помимо привычных утяжелителей фиксированной массы на рынке также представлены модели со съёмными грузами (существуют как с песком, так и с металлической дробью). Лучше брать с дробью, потому что песок со временем начинает просыпаться.
Для своих тренировок изначально я решил брать с регулировкой веса, но не слишком дорогие. Выбор пал на 2*2,5 (на каждую ногу по 5 мешочков, массой 0,5кг каждый).
Легкие, мягкие, комфортные, небольшие.
Обратная сторона - не слишком высокая износостойкость.
Далее планка была повышена и на смену пришли более мощные утяжелители.
Солидное. Есть варианты в чёрном, красном, зелёном и синем цветах.
Застежка для грузов на молнии, более твердый и износостойкий материал, более качественная липучка велкро.
Смена нагрузки.
Подобные утяжелители продаются с вариантом загрузки по 3,4,5 и 6 кг.
Внутри грузы массой 1 кг. каждый, следовательно, максимальная загрузка каждого утяжелителя - 6 кг. (итого - 12кг). Для отжиманий на брусьях или подтягивании на турнике такой набор даёт уже ощутимый прирост (при цене в 4 раза ниже, чем жилет).
Грузы, кстати, точно такие же, какие используются в жилетах (в тех, которые 18 или 20 кг.).
А вот если сравнивать с грузами для жилета 25кг (где один груз 1,25 кг), то видна разница по размеру.
Мои прелести.
Для рук лучше нагружать 4 или 5 кг., так как полная нагрузка в 6 кг. даже на среднем запястье скорее всего будет болтаться.
Короткопост подошёл к концу, надеюсь кому-то будет полезно.
По своему исполнению жилеты бывают с кармашками под отдельные грузы (в виде мешочков с песком, металлической дробью или металлическими блоками) или выполненные под установку стальных пластин (плит). Кармашки или отсеки для плит расположены на животе и спине.
На фото выше: плитник, плитник, мешочковый (нужно было на себе проверить все плюсы и минусы, поэтому разорился на три штуки).
Жилеты регулируются количеством плит, мешочковые - количеством размещённых мешочков.
Жилет на 20 кг. Масса одного груза - 1 кг.
Жилет на 25 кг. Масса одного груза - 1,25кг.
Левый 22: плиты 4+4+2,5 (живот) + 4+4+2,5 (спина) +1 кг сам жилет. Правый 25: 10 плит по 2,5кг.
Плюсы мешочкового: шаг регулировки по 1 кг (реже 1,25). Можно очень плавно менять нагрузку, делать сеты с разными весами за одну тренировку, быстро менять нагрузку.
Плюсы плитника: плотное прилегание к телу (можно носить осенью под курткой на тренировку на улицу), более монолитная структура, более точная подгонка под любое телосложение. Минусы: неровный шаг регулировки (сразу по 2,5 или даже 4 кг), смена плит занимает 1-1,5 минуты.
С жилетом уровень тренировок выходит на принципиально новый уровень.
Подтягивания на турнике, отжимания от пола и на брусьях, приседания - упражнения открываются заново, а после снятия жилета начинаешь "порхать как бабочка" над спортивными снарядами, ощущая свой собственный вес смехотворной нагрузкой.
Если вы настроены серьёзно, то вещь очень годная и жилет однозначно стоит иметь в своём арсенале. Однако, надо учитывать, что ценник на жилеты от 9000 до 16000 ₽ (в зависимости от исполнения, производителя и массы в комплекте). Можно приобрести более лёгкий жилет и в дальнейшем догрузить плитами (мешочковые как правило идут только по 18-20 или 20-25кг, а вот плитники - от 9 до 25).
По своему опыту скажу, что с жилетом можно не гнаться за большими весами и заниматься с весом 10-12,5-14 кг. Этого вполне хватит для выполнения цикличных подходов во время всей тренировки.
Могу рассказывать долго и подробно, но не хочу растягивать пост в простыню.
Хочу кратко рассказать вам о таком спортивном снаряде как TRX-петли.
Стандартный комплект. Имеется крепление для фиксации петель на турнике, перекладине, ветке/стволе дерева, а также в дверном проёме.
Вживую я его увидел первый раз только прошлым летом, на спортивной площадке, где на них занималась фитоняша со своим тренером. Упражнения у неё были больше на растяжку, йогоподобные, однако по самим петлям можно было легко понять, что из них можно вытянуть больше, чем упражнения в стиле "висение в занавесках".
Через месяц пассивных размышлений (забывал, но иногда возвращался к этой идее) я приобрёл данные петли.
Цена на оригинал около 5000-7000 ₽, на маркетплейсах вполне достойные копии продаются за 1700-2100 ₽.
Как оказалось, снаряд действительно шикарный и несмотря на простейшую конструкцию (стропы и рукояти) упражнений на нём набирается более 60.
Веселье для всех групп мышц.
Из огромнейших плюсов - плавная и удобная регулировка нагрузки (стало тяжело - изменили угол наклона, сделали полшага ближе и тренируемся дальше).
Испытал на себе: тренировался с ними после травмы, когда ещё многие свои обычные упражнения не мог выполнять ввиду остаточной боли.
Можно легко качать ноги, попу, бицепс, спину, плечи и т.д.
Конечно у петель есть некий потолок и супер-качкам или спортсменам-профессионалам как основной тренажёр они явно не подойдут.
Но для нас, обычных людей, это может оказаться отличным тренажёром для поддержания своего тела в тонусе. YT полон обучающих роликов — в поиск "TRX-петли".
Достаточно попробовать выполнить 6-8 подходов по 12-15 раз для нескольких упражнений, и всё пренебрежение к этим петлям сразу испарится.
Я же однозначно оставлю данные петли как один из своих снарядов для тренировок.
