Господин
Ноги подкашивались, руки с трудом сжимали сухой обломок ветки, на который Даша опиралась как на посох, а от голода мутило так, что периодически девушка складывалась пополам в сухих мучительных рвотных спазмах. Однако, тошнить было нечем. Не выходила даже желчь.
***
Прошло три дня с тех пор как самолёт Новосибирск-Красноярск упал где-то в тайге. Пассажиров на борту было немного, а выжила и вовсе одна Дарья Косина. Первые два дня она провела в мёртвой железной птице рядом с телами других пассажиров и экипажа в надежде, что их найдут. Но их не нашли.Когда запах разложения стал невыносим, девушка решила уходить. Куда? В тот момент она думала только о том, чтобы оказаться как можно дальше от самолёта, ставшего братской могилой.
Через пару часов, утомившись продираться сквозь дикий подлесок, Даша повернула обратно. Ещё через пару часов с ужасом поняла, что заблудилась.
***
Последние силы оставили девушку, и она неловко упала сперва на колени, а затем лицом в мох. Сухая ветка пропорола кожу на скуле, однако, Дарья этого даже не заметила. Она лежала и тихо содрогалась в беззвучном плаче.
Из забытия девушку выдернуло прикосновение. Мозг услужливо нарисовал волка, тыкающегося мордой ей в плечо, и она с диким воплем перевернулась на спину.
Мужчина, сидевший на корточках рядом, от неожиданности дёрнулся и опрокинулся навзничь, однако, тут же вскочил и выставил руки с раскрытыми ладонями в строну Дарьи, словно показывая, что ей нечего бояться:
— Тише, тише, дщерь земная! Не блажи! Не трону я тебя.
— Ты... Вы кто? — голос предательски сорвался на визг.
— Так Серафим я. Ходо́к. Да не блажи ты, говорю! Не трону! А ты откель здесь взялась?
Немного придя в себя, девушка, сбиваясь и заикаясь, как смогла рассказала о катастрофе и о том, что из всех, кто был на борту, выжила только она.
Мужчина, одетый в грязно-серую рубаху до колена и такие же грязно-серые штаны широкого кроя, почесал в густой бороде и произнёс, необычно округляя гласные:
— Таково наказание за то, что божьи заповеди не чтите и в нутре железном летаете во пламени адском. А ты, знать, чиста душой, а оттого помилована и к нам направлена для просвещения.
С этими словами он достал из сумки, перекинутой через плечо, неровную лепёшку, отломил от неё небольшой кусок и протянул Дарье:
— Нельзя тебе сейчас много. Желудок не справится, помрёшь. Не обессудь, но сам тебя кормить буду. Понемногу.
Она робко взяла кусочек в руку, понюхала и, не в силах больше сдерживаться, почти не жуя проглотила.
— С-спасибо, Серафим. А вы из староверов что ли?
— Так ли важно, как тебя люди рекут? Важнее то, кем сам себя мнишь. А мним мы себя слугами Господа Истинного, завет с ним заключившими, — и Серафим широко наискось перекрестился.
***
Прошёл месяц с того времени, как ходок привёл в скит и передал "с рук на руки" местным женщинам Дарью. Её окружили теплом и заботой: вымыли, расчесали, накормили и переодели. Старая Эсфирь обработала рассечённую скулу ядрёно-пахучей живицей, и рана затянулась почти без следа за пару недель.
Каждый вечер все жители скита под руководством старосты пожилого, но могучего словно пещерный медведь, Гавриила собирались на общую молитву. Гавриил долго вещал с деревянного амвона о величии Господа, о его любви к своему народу, о его милосердии и грядущем чуде Вознесения, а после проповеди все, в том числе и староста, вставали на колени и истово молились. После молитвы Гавриил иногда просил Дарью остаться и в приватной беседе убеждал её в правильности их веры. На вопрос о том, когда её отпустят к людям, старик отмалчивался или веско говорил, мол, не время ещё. "После Вознесения сама решишь, остаться или уйти. Тогда и поговорим".
***
Настал день Вознесения. С самого утра в ските началась суета. Мужчины ставили деревянный помост и скамьи, женщины накрывали столы и собирали праздничный обед. Дарью разыскал Серафим и передал, что её ждёт у себя Гавриил. Девушка робко вошла в жилище старосты. Несмотря на то, что за всё время, она от него даже косого взгляда не видела, могучий старик внушал ей трепет.
— Проходи, дщерь. Разговор есть, — и Гавриил замолчал, пристально вглядываясь в неё.
Помолчали. Затем староста продолжил:
— Знамение мне было, что Господь наш тебе благоволит. Честь тебе великая выпала: в Вознесении участие примешь сего дня.
— А может не надо, отче? — Внутри девушки всё сжалось от нехороших предчувствий, — Не готова я ещё завет с вашим Богом заключать.
— То не тебе решать... И не нам. За нас всё решено, и слава Богу.
— Что за Вознесение то? — нервы девушки не выдержали и она сорвалась на крик.
Старик поморщился:
— Не голоси. Потом сама спасибо скажешь. Как имя твоё с амвона прореку, так выходи, не бойся, да в ряд с избранными и становись.
У Дарьи отлегло от сердца: "Не одна там буду. Может, зря себя накрутила".
— Хорошо, — коротко ответила она и, повинуясь кивку старосты, вышла прочь.
В полдень все собрались у возведённого помоста. На сцену вышел Гавриил, встал на колени и завопил во всю силу могучего горла:
— Господин наш! Яви чудо, даруй крылья избранным! Вознеси живыми в небеса, да обратно верни! За то исполним завет полной мерою!
Толпа вторила ему нестройным хором. Дарья поймала себя на мысли, что и сама шепчет под нос окончания фраз вслед за старостой. Взяла себя в руки, встряхнула головой, и, вроде бы, стало полегче. Гавриил тем временем встал с колен и начал выкрикивать имена, безошибочно указуя пальцем на очередного носителя имени:
— Серафим! Авраам! Дария! Иосиф! Мария!...
Называемые поднимались на помост и выстраивались в ряд за спиной пастыря. Поднялась, услышав своё имя и Дарья.
К Аврааму подошли помощники старосты. Они извлекли из огромного мешка некую конструкцию, собранную из пепельно серых с чёрными пятнами огромных перьев. Дарья даже не представляла, что на свете бывают птицы с ТАКИМ опереньем.
Помощники тем временем расправили конструкцию, оказавшуюся гигантскими в рост человека крыльями. Один из них вспорол ножом хламиду на спине Авраама (вроде бы). Второй и третий приладили к его лопаткам крылья. Избранный побледнел, но вскоре улыбнулся, повёл плечами и внезапно РАСПРАВИЛ КРЫЛЬЯ, распахнув их метра на три в стороны. Дарья протёрла глаза и хотела было спросить, что тут происходит, но в этот момент холодная сталь полоснула её по спине. В лопатки словно кто-то вгрызся. От боли девушка едва не упала, но её заботливо поддержали за локти, а пару секунд спустя боль ушла, сменившись какой-то лёгкостью, светлой радостью и истомой, словно после хорошего секса. Дарья застонала.
Крылья за спиной зашевелились и девушка с удивлением поняла, что ЗНАЕТ, как ими пользоваться. Она так же распахнула их во всю ширь и расхохоталась. Гавриил обернулся и, улыбнувшись тихо сказал:
— Дождись братиев и сестер своих. Не спеши.
Дарья кивнула.Ещё одиннадцать счастливчиков получили божественный дар. Одиннадцать пар крыльев обрели владельцев.
— Узри, народ божий волю Божию! Летите!
Тринадцать Избранных в едином порыве взмахнули крыльями и устремились вверх. Детский восторг захлестнул Дашу, она зажмурилась и открыла глаза, только когда в лицо плеснуло мокрым. Её окружал густой туман, и она поняла, что залетела в облако. Повинуясь новому для себя инстинкту, девушка сложила крылья и камнем рухнула вниз. Сердце зашлось от сладкого ужаса.
***
Более трёх часов Дарья летала, то влетая в облака, то падая вниз почти до земли, и лишь на закате почувствовала: пора.
К скиту все тринадцать избранников божьих подлетели одновременно. Разметав взмахами крыльев пыль, стружки и прочий мелкий сор они приземлились на сцену. Гавриил лично встречал и обнимал каждого спустившегося, после чего его помощники освобождали счастливчика от крыльев.
— Потерпи. Больно будет, — шепнул Даше на ухо молодой парень и дёрнул крыло под каким-то немыслимым углом.
Девушке показалось, что у неё пытаются вырвать лопатку. Она стиснула зубы. Теперь она знала: нужно терпеть.
***
Потом был праздничный ужин по окончании которого Гавриил произнёс ещё одну проповедь. Однако, теперь Даша слушала его со всем вниманием. Теперь она понимала.
P.S.
— Дария, сверши благое дело, отнеси мешок с даром Божиим в схорон.
— Куда, отче?
— Амбар за кухней знаешь? Как зайдёшь, по левой стене в углу лаз будет. По лестнице спустись, да на полок и положи. Он там один, не ошибёшься.
— Хорошо, отче.
Дарья закинула на плечо внезапно лёгкий мешок и пошла исполнять просьбу старосты. Где находилась кухня, она действительно знала: весь этот месяц она помогала поварихе. Амбар тоже нашёлся без труда. Девушка откинула деревянную крышку и спустилась по ступеням в темноту лишь немного разгоняемую лампадкой, стоявшей под лестницей.
— Ты пришла, — хриплый голос заставил её вздрогнуть и обернуться.
Из темноты на неё смотрели ярко жёлтые глаза с прямоугольным горизонтальным зрачком. Они приблизились, и на свет вышел чёрный козёл с огромными кривыми рогами. Он встал на задние лапы и протянул переднее копыто:
— Давай мой дар обратно. Полетали и хватит.
Даша автоматически протянула ему мешок. Козёл взял его, усмехнулся, обнажив кривые острые зубы, совершенно не сочетающиеся с козьей мордой и вдруг внезапно заблеял, выпучив глаза:
— Баа-баа-баа-бу хочу!
Последнее, что увидела Дарья, был огромный волосатый фаллос. Дальше были боль и темнота.
