В Гёбекли-Тепе наконец нашли скелеты
Из Гёбекли-Тепе пришла большая археологическая новость: за десятилетия раскопок здесь впервые обнаружены два целых погребения. До сих пор памятник был известен прежде всего гигантскими каменными столбами, тонкой резьбой и дискуссией о том, зачем люди собирались здесь около одиннадцати тысяч лет назад. Новые находки позволяют впервые взглянуть на самих обитателей комплекса.
Гёбекли-Тепе относится к докерамическому неолиту, его датировка охватывает промежуток примерно от 9600 до 8000 годов до нашей эры. Наибольшую известность памятнику принесли «особые» постройки с монументальными Т-образными стелами, украшенными разнообразными и выразительными рельефами.
Вокруг этих сооружений располагаются небольшие прямоугольные здания.
Первоначально их интерпретировали как позднюю упрощённую версию крупных построек с Т-образными стелами. Однако по мере расширения раскопок как в самом Гёбекли-Тепе, так и в Сайбурче и Карахан-Тепе прямоугольные здания стали уверенно опознаваться как жилища, в которых обитатели проводили, судя по всему, значительные периоды времени. Из этого следует, что речь идёт о полноценных поселениях, а не об исключительно ритуальных центрах, как предполагалось два десятилетия назад.
Однако за десятилетия раскопок не удавалось обнаружить одного принципиально важного элемента - целых скелетов. Фрагменты человеческих костей, напротив, встречались в большом количестве.
Часть из них несла следы антропогенной обработки, порезы и просверленные отверстия, что в своё время навело исследователей на предположение о существовании местной формы «культа черепов».
Фрагментарность находок выглядела тем более странной на фоне соседних памятников. В Сайбурче, например, скелеты встречаются по всей территории.
Опубликованная недавно статья Юлии Грески и Ли Клэра в журнале PLOS One изменило сложившиеся представления о характере обращения с умершими в Гёбекли-Тепе.
Первое из захоронений было обнаружено ещё в 2017 году при закладке траншей под навесную крышу над раскопом.
Здесь уместно разъяснить распространённое недоразумение: опоры крыши не вбуривались прямо сквозь археологический слой. Траншеи закладывались и велись по стандартной методике, с задачей дойти до скального основания. Иногда в них обнаруживались интересные контексты - в частности, водоотводный канал и ступени.
При наличии археологически важных объектов траншея расширялась или смещалась до участка, пригодного для установки опоры. Аналогичный процесс в настоящее время идёт и в Карахан-Тепе.
Возвращаясь к погребениям, первое из них представляет собой коллективное захоронение с фрагментарными останками не менее трёх индивидов.
В археологии этот показатель принято обозначать аббревиатурой MNI (минимальное число индивидов). При сильной разрушенности или неполноте останков точно установить количество погребённых невозможно; MNI определяется по числу экземпляров однотипных костей, а дополнительным ориентиром служит возрастная дифференциация. В данном случае установлены женщина не моложе тридцати пяти лет, мужчина двадцати–тридцати лет и девочка-подросток. Присутствие четвёртого индивида допустимо, однако сохранность не позволяет это надёжно подтвердить. Отдельного внимания заслуживает планиграфия ямы: кости распределены в ней неслучайно, а по отдельным зонам.
По мнению авторов, тела первоначально помещались в яму целыми, но часть костей впоследствии была смещена. Для подобной картины возможны два объяснения. Первое из них — вторичное захоронение, при котором тело оставляется или погребается, после разложения кости собираются и переносятся на новое место. При таком переносе почти всегда теряются мелкие кости кистей и стоп. В рассматриваемой яме фаланги кистей и стоп представлены, что заставляет склоняться к иной интерпретации. Исследователи полагают, что умерших укладывали в могилу целыми, а саму могилу неоднократно вскрывали для подзахоронений. Прежние останки при этом отодвигались в стороны, и в результате черепа оказались сгруппированы в одном участке, длинные кости — в другом.
Второе погребение имеет иной характер. Это полный скелет, положение костей которого не нарушено. По-видимому, женщину уложили в могилу нетронутой и впоследствии не беспокоили. Захоронение расположено на западном склоне холма и обращено в сторону одного из монументальных сооружений Гёбекли-Тепе, что может указывать на связь погребения с конкретным ритуальным центром комплекса и позволяет предполагать, что место упокоения выбиралось осознанно, с учётом видимости монументальной архитектуры из точки захоронения.
При исследовании скелета фиксируются посмертные повреждения разного происхождения: многие кости не сохранились либо раскрошились. На останки одновременно воздействовали несколько факторов. Прежде всего, давление перекрывающих отложений, со временем приводящее к растрескиванию костной ткани. На части костей есть следы зубов грызунов, что в археологической практике встречается регулярно и объясняется потребностью животных в кальции и стачивать постоянно отрастающие резцы. Дополнительным фактором стал известковый налёт на поверхности костей, также способствующий растрескиванию и фрагментации.
Если обобщить данные по обеим могилам, можно сделать несколько содержательных наблюдений. Прежде всего, погребения совершались и внутри прямоугольных жилых построек, и в непосредственной близости от «особых» сооружений. Коллективное захоронение обнаруживает очевидные параллели с погребальной практикой поселенческих памятников вроде Чатал-Хююка, где умерших и, в частности, черепа помещали под полы жилых домов. Помимо этого, пространственное распределение погребений охватывает различные участки памятника. Этим Гёбекли-Тепе отличается, в частности, от Сайбурча, где значительная часть костей зафиксирована в небольших нишах. Такие ниши уверенно читаются как вторичные захоронения, поскольку поместить в них целое тело физически невозможно.
Наиболее существенное следствие работы касается интерпретации заполненности «особых» построек. Новые материалы усиливают аргументацию в пользу того, что эти сооружения не были засыпаны намеренно, а заполнялись в результате естественных процессов. Следует напомнить, что при раскопках внутри особых построек фиксировались перемешанные скопления фаунистических и человеческих костных фрагментов, каменных орудий и прочего инвентаря. Исходная интерпретация связывала такие заполнения с преднамеренной засыпкой. Последующие работы выявили, однако, следы оползней и обрушения кровли, а также утоптанные поверхности, перекрывающие значительную толщу заполнений внутри самих сооружений: по мере накопления отложений жители продолжали пользоваться пространством, формируя полы на разных уровнях.
Отсюда вытекает следующая реконструкция. Особые постройки Гёбекли-Тепе заполнялись оползневым путём и за счёт сноса грунта с жилых зданий, расположенных выше по склону. Если местное неолитическое население, как и в соседних регионах, хоронило умерших под полами жилищ, то при разрушении этих жилищ в особые постройки попадали и пищевые остатки, и каменные отщепы, и человеческие кости. Данные обеих могил показывают, что черепа сохраняются существенно лучше остальных костей и подвергались перемещениям. Это обстоятельство правдоподобно объясняет и обилие черепных фрагментов, прежде рассматривавшееся как деятельность «культа черепов».
В настоящее время основной акцент раскопок сосредоточен на жилых постройках, вскрываются значительные новые площади. Обнаружение новых захоронений в таком случае представляется лишь вопросом времени.
По материалам https://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371%2Fjournal.pone.0358979
и ролика
